Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 90 – Арина Арская

Но если я скажу это вслух, то Роза услышит в моих словах не справедливое возмездие обманутой жены, а… чистую, голую жадность.

Она поймет, что я и не хотела возвращаться к Марку по-настоящему. Что его «нагулянная» дочь была лишь удобным предлогом, билетом в новую, ещё более роскошную жизнь без надоевшего мужа.

Для его родителей, для сыновей я бы осталась белой и пушистой жертвой, благородно не вынесшей предательства, а я… я хотела уйти с деньгами. С очень большими деньгами.

Я хотела независимости от Марка, который постарел и который начал меня дико раздражать своим угрюмым ворчанием.

Я просчиталась.

Мои юристы оказались никчёмными пустышками и самоуверенными щенками в дорогих костюмах.

Они сыпали громкими словами, обещали золотые горы, а когда адвокаты Марка вышли на поле боя, их разнесли.

Мне объяснили, что на бизнес Марка я не могу претендовать. Никак. Все вложения — его. Моя роль «лица компании» и «идеальной хозяйки» в глазах закона ничего не стоит. Дом, в котором я прожила тридцать лет, куплен его родителями и оформлен на сына через дарственную в день официальной регистрации нашего брака.

Мне лишь «положена» денежная компенсация. Смешная, по моим меркам.

Её не хватит и на пять лет жизни в тех роскошных условиях, к которым я привыкла.

А ещё адвокаты Марка, с их ледяными улыбками, намекнули, что при желании можно оспорить даже мои украшения. Все эти бриллианты, изумруды, золото, элитные меха и картины… Закону плевать, что это были «подарки», ведь все было куплено со счетов Марка.

Если адвокаты Марка начнут препарировать мою роль домохозяйки, мою ценность в браке, то… я в жопе. В очень глубокой жопе.

И самое смешное, что я уже успела отдать неплохие суммы за услуги моих юристов. Мне даже эти деньги не вернуть.

— Пелагея, ты решила перестать быть женщиной для Марка, — Роза клонит голову набок. — Ты решила стать его противником. Открыть против него войну вместе с сыновьями. Он ответил тебе не как жене, а как противнику. Теперь ты знаешь, какой он с теми, кого не считает семьей.

— Но я ведь вернулась к нему! — мой голос звучит тонко, на грани истерики.

— После того как поняла, что твой план с разводом — провальный? — Роза горько хмыкает. — Нет, мой сын, конечно, не самый умный. — Она медленно качает головой, и в её глазах мелькает что-то вроде усталой горечи. — Но он же не настолько тупой. Он чувствует фальш.

Она тяжело вздыхает, отворачивается к окну, за которым уже сгущаются вечерние сумерки.

— И я тебе говорила, что игра в обиженную девочку не должна затягиваться. Я сказала тебе после того визита — вернись домой, но ты со мной не согласилась.

Я теряю последнего союзника. Роза видит не «несчастную Пелагею», а расчетливую авантюристку.

— И я слышала, — продолжает Роза, и её голос становится ещё тише, ещё опаснее, — что у твоего брата опять начинаются проблемы. — Она цыкает. Переводит на меня пристальный, осуждающий взгляд. — Он опять влез в какую-то сомнительную афёру. Вложил деньги в незаконный проект.

Мои ладони становятся влажными от пота.

— И я слышала, что те, кому он теперь должен… осмелели, потому что до них тоже долетели слухи о вашем с Марком разводе, — Роза криво усмехается. — Вряд ли теперь Марк будет покровительствовать твоему брату.