Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 100 – Арина Арская

Эту простую истину мне стоило понять в юности. И, возможно, тогда наш брак был бы другим. И, возможно, мы бы не пришли к тому, что развелись, но я теперь почти не думаю о прошлом. Я живу настоящим. И сейчас я невероятно хочу чипсы.

— Сюда, — Арсений мягко хватает меня за руку, притягивает к себе. Целует мимоходом, игриво, в шею — губы теплые, сухие — и толкает в новый проход между стеллажами.

Справа от меня — полки с чипсами. Десятки пачек, ярких, кричащих, с большими надписями.

Я встаю перед ними, задумчиво перевожу взгляд с одной яркой упаковки на другую, размышляя, какой я хочу вкус. Арсений заходит ко мне со спины, обнимает и прижимается щекой к виску.

— Ты же никогда эту гадость не любила, — говорит он удивленно.

— Не знаю. А сейчас очень захотелось, — тихо проговариваю я, и мой взгляд цепляется за чипсы со вкусом лайма и чили.

Рот у меня тут же заполняется слюной. Я тяну руку к пачке и шепчу:

— Вот эти.

Хватаю пачку чипсов — шуршащую, лёгкую — и оглядываюсь на удивлённого Арсения. Он смотрит на меня так, будто я объявила, что собираюсь лететь на Марс.

— Ты будешь? — спрашиваю я, тряся пачкой перед его носом.

Он качает головой и прищуривается, а я тем временем торопливо шагаю по проходу между стеллажами в сторону кассы.

Я настолько хочу сейчас вкусить чипсов, что, не доходя до кассы, вскрываю упаковку.

Она рвётся с громким, хрустящим звуком. Ныряю рукой внутрь, подхватываю пальцами тоненькую жареную картошечку и отправляю в рот. Не могу сдержать мычание удовольствия и даже прикрываю глаза.

Я действительно чувствую кислинку лайма и приятную, солёную остринку чили. Картофель тает на языке, оставляя послевкусие соли.

Вновь оборачиваюсь на Арсения, который достаёт из портмоне карточку, чтобы оплатить мои чипсы. Протягиваю ему открытую пачку.

— Попробуй. Такие вкусные.

Он опять с подозрением смотрит на меня, прищуривается и качает головой.

Полненькая, милая девушка за кассой аккуратно принимает у меня открытую пачку чипсов, пробивает и возвращает её мне обратно. Улыбается, отчего на её пухлых щёчках появляются две очаровательные ямочки.

— У меня старшая сестра тоже подсела на эти чипсы, пока была беременна младшим сыном, — улыбается она шире, ямочки становятся глубже. — И такой дьяволёнок родился! Вот точно приправили перчиком чили.

— Ой, как мило, — автоматически отвечаю я, похрустывая новой чипсиной. Пропускаю мимо ушей слова о беременности. — А я, видимо, после общения с классной руководительницей нашего старшего сына, захотела заесть стресс чем-нибудь остреньким.

Арсений насторожённо косится на меня, прикладывает карту к терминалу.

Затем засовывает карточку обратно в портмоне и вновь притягивает меня к себе. И опять целует в висок. Но теперь его губы задерживаются немного дольше. И сейчас в этом его поцелуе — больше нежности и какой-то отчаянной, почти болезненной надежды, чем игры и флирта.

Я даже неожиданно удивляюсь этому внезапному, мощному всплеску нежности и удивлённо поднимаю на него взгляд.

— Ты чего?

— Да, это у меня тоже стресс сказывается, — он улыбается, но улыбка какая-то кривая, ненастоящая. В его тёмных глазах мелькает что-то сложное — тень удивления, предвкушения и радости.

— Успокаивает одно, — беззаботно заявляю я, засовывая руку в пачку с чипсами, — что все эти родительские собрания проходят не так часто.