Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 64 – Арина Арская

Смотрю на них и понимаю: Руслан Александрович выбирал женщин совершенно разных. Обычно мужчины всё же стараются подбирать один типаж: один цвет волос, одно телосложение, с определённым разрезом глаз, а тут ни одной похожей черты.

Ирина первой нарушает молчание. Тянется к чашке кофе. Пальцы у неё короткие, с аккуратным маникюром — нежный нюд, почти незаметный. Подносит чашку к губам, замирает на секунду, вдыхает аромат, щурится.

— А ты, я смотрю, шалунья у нас, — произносит она, и голос у неё низкий, с лёгкой хрипотцой.

— Да, Ира, — Алина подхватывает свою чашку, и её длинные пальцы с тёмно-вишнёвым маникюром обхватывают белую керамику. Она тоже щурится, но по-другому, оценивающе, как смотрят на лошадь перед покупкой. — я таких шалостей не ожидала увидеть. Даже у Викуси было скромности поболее.

Ира улыбается, и от этой улыбки у неё появляются милые ямочки на щеках.

— Просто мы не ожидали, что нам кто-то помешает, — выдыхаю я.

Куда деть себя от стыда? Никуда. Я должна отыграть свою роль, потому что Руслан Александрович пообещал: если я создам иллюзию, что у нас с ним всё серьёзно, и помогу вернуть Викторию, то он решит вопрос с Вадимом и Катей. Он утихомирит их.

Я делаю глубокий вдох.

— Ну и… — Алина тоже подхватывает чашку, подносит к губам, но не пьёт, только вдыхает аромат. Прищуривается, — Справилась с размерами-то Руслана?

Я чувствую, как кровь приливает к щекам. С ума сошли, что ли, задавать такие вопросы?!

— Алина! — Ира хихикает, пихает её в бок мягким локтем. — Ну что ты такая пошлая?

— Справилась, — отвечаю я с вызовом, поднимая подбородок выше. Задерживаю дыхание в попытке справится с румянцем, который разгорается на щеках ярче.

— А я вот не сразу справилась, — признаётся внезапно Ира и пожимает плечами. — Ну, я молодая была. Нецелованная даже… Когда в первый раз увидала… Чуть не померла от страха.

Она делает глоток моего кофе.

Замирает. Не дышит.

Я вижу, как расширяются её небесно-голубые глаза, как выступают слёзы от шока. Она с трудом сглатывает и сипит, прижимая ладонь к губам:

— Нина, ты совершенно не умеешь варить кофе.

— А Руслану нравится, — говорю я и злорадно улыбаюсь.

Теперь улыбка выходит настоящей без неловкости, потому что руслан Александрович пьёт мой кофе каждое утро. Не морщится и не жалуется. Вот точно извращенец.

Алина, глянув на Ирину, которая торопливо смахивает слёзы с щёк, опасливо отставляет чашку на столик. Она скрещивает руки на груди:

— Нравится? — переспрашивает она, всматриваясь в моё лицо. — Ну, судя по нашему опыту, однажды разонравится.

Она смеётся, коротко, отрывисто, и в этом смехе я слышу что-то горькое, что-то, что не лечится годами. И название этому — женская обиду на бывшего мужа-козла.

— Неужели ты думаешь, что именно с тобой он изменится? — продолжает Алина, и её серые глаза сужаются, становятся колючими. — И что именно с тобой будет любовь до гроба?

Глава 39. А где колечко?

— Такие, как Руслан, не меняются, — подытоживает свою гневную тираду Алина. — Я это и Вике говорила, но она тоже верила, что она та самая.

Я молчу. В висках пульсирует кровь. Какие стервозы, а!

— Ну, вдруг остепенился, — вступается за меня Ира, и в её голосе я слышу неожиданную теплоту. Она оставляет чашку с недопитым кофе на столике, откидывается на спинку дивана. Хитро косится на Алину. — Может быть, в четвёртый раз женится и будет жить-поживать нам всем на радость.