Книга Между ними. Тайфун, страница 11 – Мария Зайцева

Мент.

Блядь.

Каким образом мне удается удержать лицо, хер его знает.

— Добрый вечер, — здоровается первым мент, изучая пристально девчонку. А потом переводит взгляд на меня. И прищуривается. — Мир?

А я отмираю, наконец-то.

И тоже присматриваюсь, с изумлением узнавая своего школьного приятеля! Вита! Моего вечного друга-соперника вплоть до девятого класса!

Потом наши пути разошлись, и больше мы не встречались.

И сейчас для меня сюрприз огромный, что он — мент! Неприятный сюрприз…

— Вит! — я улыбаюсь, делаю шаг вперед, и мы радостно бьем друг друга по рукам. — Офигеть! Ты что тут делаешь?

— А ты? — со смехом отвечает вопросом на вопрос Вит.

— Работаю, как видишь, — я четко придерживаюсь легенды, которую мне придумала рыжулька. Спасибо ей, наивняшке, за такое. — А ты?

— Я тоже работаю, как видишь!

После мы оба улыбаемся.

И почему-то, словно по команде, смотрим на молчаливую рыжульку. Она тоже улыбается.

И эта улыбка мне прямо в душу стреляет. Девочка и без того была нежным цветочком, который сплошной соблазн смять. А тут вообще — ромашка.

Краем глаза замечаю, как Вит моргает чуть медленней, чем надо. И глаза у него, как у кота, маслянеют.

Он в школе девочкам тоже нравился, спортсмен же, крутой чемпион чего-то там. Мы еще ржали, что там, где мне надо улыбаться, болтать и другие приемы уламывания применять, ему достаточно посопеть таинственно и плечами повести. Они у него уже тогда шире стола были. И все девки прямо млели.

Рыжулька, к счастью, нихера не понимает нашей с Витом реакции на нее.

И просто улыбается, судя по всему, простодушно радуясь за нас.

— Твоя девушка? — спрашивает Вит, кивая на девчонку.

— Я? — удивленно переспрашивает она, а потом краснеет, видимо, вспомнив, в какой позе Вит нас увидел, когда вошел в магазин, — ой, нет-нет! Я просто покупатель… Я поздно пришла, прошу прощения… Елку хотела. И к столу что-то…

— Ну да, — Вит оценивающе щурится на набирающий обороты ветер снаружи, потом поворачивается к Миле, — припозднились… — И, словно вспомнив о чем-то, уточняет, — никого по пути не встретили? Мужчина, например, незнакомый? Или знакомый?

— Нет, — качает головой Мила, — никого. Только Мира. Он уже уходить собрался, когда я пришла. Я прошу прощения, что задержала, я сейчас…

— Подожди, — останавливаю я ее торопливо, — я провожу. Ветер сильный.

— Нет-нет! — отчего-то напрягается Мила, и я понимаю, что сегодня, возможно, я к ней и не попаду в дом.

Блин, как не вовремя старый приятель пришел! Хотя, менты — это всегда не вовремя.

— А ты не видел тут чужих? — поворачивается ко мне Вит, — или знакомых?

— А чего такое? Ищешь кого?

— Да… Мужчину, высокого, в черном всем, на голове — шапка черная.

Вит перечисляет приметы того, кого он ищет, а я стою, высокий, весь в черном, блядь… И радуюсь, что балаклаву догадался выкинуть.

И охреневаю от поворота судьбы.

Ну надо, же, блядь!

Так и всерьез поверишь в папашины слова о том, что несчастливый…

Мой школьный приятель Мир за то время, что мы не виделись, изменился. Стал выше и еще, мать его, смазливей.

На него всегда девочки вешались прямо сверх всякой разумной меры, а теперь, наверно, вообще с разбегу запрыгивают.

Одна, вон, точно не против запрыгнуть.

И это прямо жаль.

Потому что я бы на нее тоже не против… запрыгнуть.