Онлайн книга «Между ними. Тайфун»
|
Пролог Здесь тусклый желтый свет, и мое лицо в обшарпанном зеркале едва различимо. Только бледный овал, на котором почему-то ярко и болезненно выделяются глаза. Огромные, блестящие. Испуганные. Я надеюсь, что это именно испуг: та больная эмоция, которую вижу сейчас в глубине расширенных, словно от кайфа, зрачков. Мне кажется, они даже пульсируют, то увеличиваясь, то чуть уменьшаясь… Черные, затягивающие в омут. Поспешно зажмуриваюсь. Не смотреть! Не думать! Дверь чуть-чуть дергается… И я оборачиваюсь поспешно. Но нет. Показалось. Они не зайдут сюда. Не станут. Они снаружи. Ждут. Меня. Бо-о-оже… Открываю кран, набираю полные горсти ледяной воды, умываюсь. И, кажется, что вода с шипением испаряется с кожи, настолько она огненная. И губы болят. Задерживаю пальцы на лице. На губах. Касаюсь легко, словно опасаясь, что будет больно. И мне больно. Но не от моих касаний, а от полного присутствия тех фантомных, острых ощущений, что испытала совсем недавно. Они меня целовали. По очереди. Тянули из одних рук в другие, разворачивали, ревниво оглядывая мое бледное лицо, и даже не пытаясь скрыть волчий собственнический оскал. Жадно впивались в испуганно распахнутые губы глубокими безумными поцелуями. Не поцелуями даже — укусами. И от каждого прикосновения меня трясло, колотило так, словно ток подключили! Это было одновременно больно, страшно и… невероятно сладко. От сладости оставался металлический привкус во рту, он будоражил кровь, затмевая сознание окончательно. И мне казалось, я падаю. Падаю, падаю, падаю… В их руки. Сильные, жесткие, властные. Они не отпустят ведь. Если я сейчас выйду, если не найду слов, чтоб остановить, если позволю опять, слабость проявлю… Они меня просто больше не отпустят. Не позволят, как несколько минут назад, оттолкнуть, сбежать, спрятаться хотя бы за этой ненадежной хлипкой дверью. Я умываюсь снова, потому что кожа, кажется, еще сильнее начинает гореть. Они небритые. Оба. У Мира — темная, колкая щетина на лице, она, как наждак для моей нежной кожи. Приятный наждак. Будоражащий. У Вита — светлая поросль, не мягкая пока, но и не такая жесткая. На контрасте с Миром — как бархат после шерсти. О-о-о… Хватаюсь за умывальник, потому что колени подламываются. И сердце бьется в горле где-то, мешая дышать. У меня все горит внутри. И это — вообще не фигура речи. Реальный такой пожар! До кожи не дотронуться, до губ — словно пальцы в розетку! Как еще волосы по всей длине дыбом не стоят, не понимаю! Машинально провожу мокрыми пальцами по прядям у лица. Они тут же начинают завиваться в тугие кольца. Ужас какой… Барашка. Безумная похотливая барашка. Опомнись, Мила! У тебя — муж имеется! Какой-никакой, но муж! Ты его любила даже! Когда-то… Ты совсем рехнулась, Мила? За дверью возня. Я знаю, они сейчас меня делят там. А я… Я не могу их делить. Я совсем рехнулась, да. И даже не сейчас, а гораздо раньше… Боже, что делать-то? Выдохнуть, Мила, прийти в себя. Вспомнить о приличиях. О том, что ты — замужняя женщина. А они… Они завтра исчезнут из твоей жизни. Эта мысль страшная. Она холодит разгоряченное до безумия тело. Заставляет делать глупости. Быть безумной. Именно она, эта страшная в своей простоте и очевидности мысль, разворачивает меня от зеркала и ведет к двери. |