Книга Виват Елисавет!, страница 93 – Анна Христолюбова

— О, фрау Феерман, вы просто волшебница! — Княгиня всплеснула тонкими руками. — Вчера, воротясь от вас, я как раз вспомнила, что забыла посмотреть полотно для нижних юбок и рубашек. Глаша, — окликнула она горничную, жадно глядевшую на ткани, — сбегай позови Лизу.

И сердце Матвея заскакало весёлым стригунком[3].

Когда девка вышла, княгиня заговорщицки взглянула на Маргарету.

— Я хочу предложить вам маленький обман: вы скажете моей сестре, что ткань стоит вдвое меньше той цены, что вы за неё хотите, а я пришлю вам разницу с горничной. Согласны?

— Как будет угодно вашему сиятельству. — Маргарета поклонилась.

Порецкая просияла.

Скрипнула дверь, Матвея обдало лёгким движением и шелестом ткани, и сердце словно в колодец ухнуло — ушло в студёную воду, а через миг птицей вылетело наружу, с размаху ударившись в грудную клетку, так что пришлось прижать ладонью, чтобы удержать.

Она его не заметила, и Матвей мог вдоволь пожирать глазами стройный стан, горделиво поднятую головку, нежную шею, обрамлённую заколотыми на затылке локонами. Как хорошо, что она на него ни разу не взглянула! Утонув в её глазах, он мог совершить какую-нибудь глупость, упасть перед ней на колени, к примеру.

Как жаль, что она на него ни разу не взглянула! За её взгляд, он отдал бы десять лет жизни, если у него столько имелось. А за неимением — всю, что есть…

Матвей вздрогнул, поймав на себе тревожный взгляд Маргареты, и с усилием опустил глаза.

В будуаре же началась привычная женская канитель — подсчёты, сколько полотна надо на рубашку, да сколько рубашек, да сколько нижних юбок, да каких кружев на отделку. Матвей не прислушивался к разговору, лишь смотрел на Лизу, любуясь каждым движением, внимая, будто музыку, звуки её голоса.

Когда, наконец, дамы обо всём договорились — княгиня решила купить целиком обе штуки, и атлас, и батист, — дверь в будуар открылась, и в комнату вошли двое: высокий красивый мужчина одних с Матвеем лет и капрал Преображенского полка Павел Егупов.

* * *

[2] Брокатель — лёгкая и изящная шёлковая ткань с небольшими золотыми или серебряными букетами, оттененными иногда цветными нитками.

[3] Стригунок — жеребёнок-подросток, в возрасте около года.

* * *

За окном валил снег. Густая, плотная стена мохнатых хлопьев. На крыльце в четверть часа вырос небольшой сугроб, а снежный парад, кажется, и не думал заканчиваться. Во флигеле было темно, не топлено, пахло пылью и воском. Надо было взять лопату, идти расчищать крыльцо и дорожки, но не было сил даже пошевелиться. Словно навязчивый дурной сон, проносились в голове Матвея события минувшего дня, отдаваясь знакомой болью в наливавшемся тяжестью виске.

— Филипп! — Княгиня бросилась к вошедшим и звонко расцеловала обоих: сперва высокого красивого господина, с нежностью смотревшего на неё, а потом и Егупова.

Матвей удивился — оказалось, что князь Порецкий вовсе не старый сластолюб, охочий до юных прелестниц, а молодой темноглазый мужчина с тонкими чертами и приятной улыбкой.

— Алёша, — повернулась княгиня к Егупову, — твоя жена, сдаётся мне, решила похоронить себя в четырёх стенах! Она отказывается выезжать со мной в гости, не желает шить новые платья и вообще, кажется, забыла, что у вашего сына есть нянька. Ты должен повлиять на неё!