Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
Элен подтянула перину до самого подбородка и вновь закрыла глаза. Однако сон уже улетел, а сердце заполнила неизменная спутница последних дней — тревога. Сев на кровати, она прислушалась. В доме было тихо, между портьер сочился лилово-серый предрассветный сумрак. Выждав немного — не вернётся ли, — Элен поднялась. По ногам тянуло холодом, и даже через тонкие подошвы комнатных туфель чувствовалось, какой ледяной в комнате пол. Скорей бы уж весна! Зябко поёжившись, она завернулась в пуховую шаль и подошла к печи — изразцы, матово белевшие в темноте, были едва-едва тёплыми. Элен вздохнула и, стараясь не шуметь, вышла из спальни. Рассохшиеся половицы истошно заскрипели. Сделав пару шагов, она останавливалась и невольно прислушалась. Тишина была пронзительной, гнетущей, словно дом сжался от ужаса и тревоги — не шуршали мыши, не потрескивал сверчок, не мяукала кошка. Элен сделалось жутко — на миг показалось, что это снова один из тех кошмаров, что временами снились ей, заставляя с криком просыпаться среди ночи. И она сильно ущипнула себя за запястье. Боль привела в чувство. Она прошла мимо Лизиной спальни, стараясь, чтобы пол не скрипнул, и толкнула дверь крохотной комнатушки, где Филипп обычно занимался делами — читал, изучал расходные книги, писал письма, принимал управляющего. Сам он насмешливо величал эту каморку «мой кабинет». Догадка не обманула — Филипп сидел за столом, спрятав лицо в ладонях. Перед ним лежали бумаги, в тяжёлом бронзовом шандале горели свечи. На звук открывшейся двери поднял голову — лицо его поразило Элен, оно было серым, как домотканая льняная холстина, и у неё мгновенно пересохло во рту. — Письмо? — шёпотом спросила она. — От Владимира? Филипп молча кивнул и не вставая протянул бумагу, лежавшую на столе. Похоже, ноги его не слушались. Дрожа всем телом, Элен подошла, взяла листок и принялась читать. Буквы плясали перед глазами, звенело в ушах, и она напряжённо вглядывалась в строки письма, силясь понять написанное, но с первого раза не понимала и перечитывала снова. Владимир писал, что расстался с Ладыженским на вторые сутки путешествия и больше его не видел, а получив письмо Филиппа, бросился к Лестоку, но найти того не смог. В свете шептались, что цесаревна Елизавета снова в опале: отправлена со всем двором в ссылку и где сей день пребывает — неизвестно. Тогда, приложив усилия, он задействовал своих столичных знакомцев, коих у общительного графа за год завелось немало, и встретился-таки с маркизом де ла Шетарди. Тот выслушал с недоумением и заверил, что ни в Риге, ни на пути к ней его никто не ждал, никаких писем ему не передавали и посланцев от Лестока он не встречал. Дочитав, Элен беспомощно опустилась на скамеечку возле печи, сидя на которой истопник Савелий обычно растапливал голландку. — Он чувствовал… — Филипп потёр левую сторону груди под камзолом и судорожно резко выдохнул. — Когда мы прощались, он просил позаботиться о Лизе, если с ним случится беда… Я удивился тогда. Ведь это так непохоже на него было, он никогда не отличался мнительностью. Не верил в предчувствия, сны и гадания… Господи… Как же так… И Филипп закрыл глаза. * * * — Нет. Лиза аккуратно свернула листок и протянула сестре. По щекам Элен вешними ручьями бежали слёзы. |