Книга Виват Елисавет!, страница 24 – Анна Христолюбова

Как-то на Светлой седмице Шаклуниха, вернувшись из леса, где собирала первые целебные травы для снадобий, не заходя в дом, отправилась в баню. Долго мылась, потом перестирала всю свою одежду и лишь после этого пришла в избушку.

— В Сарском чёрная оспа, — сообщила она Алексею.

Тот беспокойно взглянул на старуху:

— Кто-то заболел?

— Офицер заезжий. Ехал в столицу, почуял себя неладно, остановился на пару дён. Его в отдельном флигельке поместили. Это хорошо, может, не заразится никто…

Дня через три заглянул Розум. Алексей, опираясь на палку, сцепив зубы, ковылял вокруг избушки.

— Слыхал, какая напасть у нас? — спросил он поздоровавшись.

— Оспа?

— Она, треклятая. Лесток, как узнал, что поручик оспой болен, пользовать отказался. Приставили к болезному бабу из деревни, она уж хворала, ей безопасно — кормит, поит его. Говорят, плохой совсем, того и гляди, помрёт…

Ещё через два дня Алексей Григорьевич зашёл снова.

— Помер поручик-то, — сообщил он грустно. — Лесток распорядился весь флигель спалить. Больше вроде покуда не захворал никто.

К концу апреля Алексей окончательно оправился. Ноги ещё болели, особенно при перемене погоды, но ходил он уже без палки. Пора было собираться в дорогу.

Перед отъездом решил встретиться с Лестоком, рассказать о пропаже письма. Лесток выслушал с непроницаемым лицом, а затем не глядя бросил:

— Письмо у меня, я его забрал.

В первый момент Алексей испытал неимоверное облегчение — точно жёрнов мельничный с плеч сняли, но уже в следующую минуту с недоумением воззрился на француза.

— Отчего же вы не зашли ко мне и не сообщили, что письмо у вас? Я с ума сходил всё это время, полагая, что его выкрали фискалы…

— Я был уверен, что вы давно в могиле. — Лесток пожал плечами. — Мне ещё не доводилось видеть, чтобы при столь сильном обморожении человек оставался жив и даже на ногах… Вы, верно, в рубашке родились, да не в простой, а в шелковой.

— Что Шетарди? Елизавета Петровна встречалась с ним?

— Нет, — холодно процедил Лесток. — Её Высочество — весьма легкомысленная особа. Нынче ей живётся привольно, водит себе хороводы с девками да песни поёт, и ей не верится, что жизнь может перемениться. Она полагает, что ей ничего не грозит и она теперь век будет так жить. Словом, Её Высочество наотрез отказывается приватно встречаться с маркизом.

Алексей помедлил, ожидая, что Лесток скажет, когда он может ему понадобиться или даст какое-то задание, но тот молчал, глядя в окно. И, поклонившись, Алексей повернулся к выходу.

В эту минуту дверь открылась, и в комнату вошла высокая статная женщина в кокошнике и атласном сарафане. Алексей не сразу признал в ней Елизавету Петровну. А когда узнал, согнулся в глубоком поклоне.

Цесаревна прошла было мимо, скользнув рассеянным взглядом, и вдруг обернулась.

— Это ведь вас чудом не растерзали волки? — произнесла она, и Алексей вытянулся.

— Да, Ваше Высочество!

— Алексей Григорьевич мне сказывал о вас. Рада, что вы поправились.

— Ваше Высочество, — решился вдруг Ладыженский, — дозвольте поговорить с вами.

Она взглянула с интересом, но без удивления.

— Ну что ж, идёмте.

Елизавета Петровна вышла из комнаты, и он двинулся следом. Спустившись в сад, они медленно пошли в сторону парка, зеленевшего полупрозрачной дымкой едва проклюнувшихся листьев. Цесаревна молчала отрешённо, Алексей почтительно — ждал, когда ему будет позволено начать беседу. Он искоса поглядывал на спутницу, чувствуя невольное волнение — с этой женщиной он связал свои надежды. Какая она?