Книга Виват Елисавет!, страница 167 – Анна Христолюбова

В октябре караулы во дворце отчего-то сделались особенно частыми. Не раз Алексею приходилось заступать на пост через сутки, толком не отдохнув от предыдущего дежурства. Он вымотался и почти спал на ходу. К счастью, в последние месяцы нести службу случалось по большей части внутри дворца. Это оказалось сложнее в том плане, что, пребывая на посту, невозможно было расслабиться, но зато и стоять приходилось в тепле и сухости.

С появлением Владимира Грюнштейн отлучаться из казарм почти перестал. Алексей не раз замечал, как он часто и подолгу беседует с однополчанами, то с одним, то с другим. Иногда с несколькими зараз. А однажды случайно увидел, как тот передаёт одному из сослуживцев бодро звякнувший кошель.

Стоял ноябрь, слякотный и мглистый. В сыром петербуржском воздухе осенняя непогодица ощущалась особенно остро. Алексей часто с удивлением думал, что в имении, отстоящем от столицы меньше, чем на полсотни вёрст, почему-то не было такой промозглой сырости. Лето там гораздо теплее, а в холодное время года царила настоящая зима, без столичной унылой слякоти.

Как-то дождливым ноябрьским вечером, Алексей и Пётр стояли на часах у покоев Великой Княгини. Заступили в полдень и весь день наблюдали сновавших мимо придворных.

Несколько раз являлся секретарь графа Головкина с просьбой принять его патрона. Однако горничная Анны Леопольдовны, открывавшая дверь, неизменно выпроваживала его, отговариваясь тем, что госпожа нездорова и никого не принимает. Вечером граф явился самолично, но его ждала та же участь, что постигла секретаря: Анна встретиться с министром не пожелала. Граф удалился до крайности раздосадованный. В последнее время Анна хандрила, никого не принимала и почти не выходила из своих апартаментов.

Едва скрылся граф Головкин, появилась Юлианна фон Менгден. Баронесса в покои Великой Княгини вошла беспрепятственно и спустя минут пять отослала горничную. Она часто так делала, оставаясь наедине со своей госпожой-подругой и совершенно не гнушаясь исполнять при ней обязанности прислуги.

Под вечер явился герцог Брауншвейгский, донельзя хмурый и озабоченный. Но, едва лишь попытался войти в покои жены, как на пороге возникла Юлианна:

— Ваше Высочество, — она грациозно поклонилась, — Великая Княгиня отдыхает и не может сейчас вас принять.

— Я хочу в-видеть мою жену, — отрезал принц.

— Её Высочество нездоровы и не желают ни с кем встречаться, — твёрдо отвечала фрейлина.

— З-зато я желаю встретиться с ней! — возвысил голос принц. — П-поскольку не встречался уже больше н-недели!

Юлианна загородила дорогу.

— Весьма сожалею, сударь, но я не могу впустить вас. Госпожа не хочет видеть никого. И вас в том числе.

— Я з-знаю, кого хочет видеть твоя г-госпожа! — рявкнул принц и попытался отстранить баронессу, но та ловко захлопнула дверь перед его носом, и Алексей услышал, как в замке повернулся ключ.

— Чёрт з-знает что! — процедил герцог и быстрыми шагами удалился в сторону своей спальни.

— Странно, что при этаких отношениях ему удалось заделать Её Высочеству двух детей за два года, — шепнул Грюнштейн, почти не шевеля губами.

Ещё через полчаса у дверей появился новый персонаж, имевший облик невзрачного человечка. Сего господина Алексею видеть прежде не доводилось. Тот постучал в дверь, прошло с полминуты, прежде чем в замке вновь завозился ключ, и на пороге показалась Юлианна фон Менгден.