Книга Не нищая жена, страница 297 – Денни Смит

— Черт бы побрал эти дороги, — прошипел он сквозь зубы.

Рэндольф, сидевший напротив, поднял глаза от бумаг, которые пытался читать последние полчаса.

— Сэр, может быть, стоит остановиться? Я разомну вам ногу…

— Не надо, — отрезал Джозеф, поморщившись от очередного толчка. — Просто дай мне посидеть спокойно.

— Как скажете, сэр, — Рэндольф кивнул и снова уставился в бумаги, но Джозеф заметил — камердинер то и дело поглядывал на него с беспокойством.

Донал спал рядом с дверцей, привалившись к ней плечом. Голова его откинулась назад, рот приоткрылся. Ирландец умудрялся отдыхать при любой тряске — дар, которому Джозеф от души завидовал. Сейчас этот безмятежный вид бесил его до зубовного скрежета.

— Донал! — рявкнул Джозеф.

Ирландец открыл глаза мгновенно, как будто вовсе не спал, и вид принял самый решительный, словно намеревался тут же защищать хозяина от опасностей, мнимых или настоящих. И это вывело из себя вконец.

— Сэр?

— Я тебя что плачу за сон? — голос сочился ядом, — Не смей больше спать, пока не приедем!

— Слушаюсь, сэр, — невозмутимо ответил Донал, тем самым только подливая масла в огонь.

— Прекрати сидеть с таким видом. Ты меня раздражаешь! — процедил Джозеф, — Делай вид, что тебя нет!

— Простите, сэр, — снова невозмутимо ответил Донал.

— Я сказал: делать вид, что тебя здесь нет! — прикрикнул он, отворачиваясь к окну, и бросил напоследок, — И прекрати так громко дышать.

Но ирландца было трудно вывести из себя. Он ничего не сказал, а Джозеф продолжал ехать, раздражаясь тем больше, что не на ком было сорвать злость.

Рэндольф тихо вздохнул, со стороны наблюдая эту сцену, и вернулся к своим бумагам.

Дорога стала еще хуже и это лучше всяких слов говорило, что они выехали на последний — самый отвратительный участок пути. Джозеф, в который уже раз подумал, что нужно было заняться в первую очередь дорогой, а не этими глупыми яблоками и овцами, на которые он потратил столько времени.

Он прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Нога ныла, голова раскалывалась, каждое движение кареты отзывалось в теле тупой, пульсирующей болью. Рэндольф молчал. Донал после разноса не произнес ни слова, только развалился и лениво поглядывал в окно. В экипаже стояла тяжелая тишина, нарушаемая только стуком копыт и скрипом колес.

Джозеф почти задремал, когда в стену кареты постучали.

— Сэр, — сказал кучер приглушенно, когда Рэндольф приоткрыл небольшое окошко.

Джозеф с трудом разлепил глаза. Голова гудела, нога пульсировала в такт сердцу. Он смутно осознал, что происходит.

— Всадник впереди, — продолжал кучер. — Кажется, он хочет остановить нас.

Джозеф хотел было рявкнуть, что не стоило его беспокоить из-за такой ерунды, если кучеру дорого место, но не успел. Рэндольф как будто чувствовал настроение хозяина и успел захлопнуть окошко раньше, чем он раскрыл рот, готовясь обрушить на кучера отборную брань.

Карета тем временем остановилась.

— Мне выйти, сэр? — спросил Донал, уже берясь за дверцу.

— Сиди, — отрезал Джозеф. — Сначала я посмотрю.

Он чуть отодвинул шторку, прильнул к щели.

Всадник стоял в двадцати шагах, держа лошадь под уздцы. Темно-синий сюртук, безупречная посадка, шляпа, надвинутая на глаза. Но Джозеф узнал бы эту фигуру из тысячи.

Ласселл.

Или Элвин Холт, черт бы его побрал!