Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 95 – Евгения Якушина

— О! Это совсем по другой теме, но очень интересная работа! – тут же начал комментировать Вершинин. – Это лучшее, что на сегодняшний день было написано об истории и верованиях Алтая.

— Да, я читал.

— У меня даже есть книга, подписанная для меня Николаем Львовичем лично, – похвастался букинист. – Я имел честь быть знакомым с господином Рудневым. Великий был человек! Его экспедиции открыли для науки и для всех, алчущих знаний, новый, неизведанный мир язычества и перевернули традиционные представления о нём. Если вам это интересно, рекомендую вот эту книгу, она была издана всего лишь раз, уже после гибели Руднева по материалам его последнего дневника.

— Благодарю, но я читал сам дневник, – улыбнулся Руднев и пояснил в ответ на изумленный взгляд Вершинина, – Николай Львович – мой отец. Я Дмитрий Николаевич Руднев, а это, – он кивнул в сторону Белецкого, – Фридрих Карлович Белецкий, личный секретарь отца и участник его последней экспедиции. Благодаря его стараниям, последняя книга Николая Львовича увидела свет.

Вершинин всплеснул руками.

— Боже мой! Какая честь для меня! Господа, я буду счастлив быть максимально полезным сыну и соратнику Николая Львовича! Так вы сказали, что ищете материал про сатанистов нашего века?

— Я ищу информацию про некоего Яна Ван-Берзеньша. Вы что-нибудь знаете о нём?

Магистр эзотерических искусств потеребил бороду.

— Да, я о нём слышал. Он пытался создать своё отдельное направление в сатанизме, но популярности его идеи не имели, а после того, как он покаялся и вернулся в лоно православия, даже малочисленные последователи от него отвернулись.

— Но ведь кто-то установил на его могиле склеп?

— Вы хорошо осведомлены, Дмитрий Николаевич! История со склепом Ван-Берзеньша по сей день остается загадкой. Неизвестно, кто заказал склеп и кто его изваял. По необъяснимым причинам никаких документов не сохранилось. Некоторые даже предполагали, что Ван-Берзеньш инсценировал свою смерть и сам же установил склеп.

— А какие-нибудь его работы дошли до наших дней?

— Увы! Он сжёг все свои рукописи, а в печатном виде ничего из его трудов не издавалось. Но у меня есть вот что, – Вершинин ринулся в глубь магазина, подав знак следовать за собой.

За крайними стеллажами скрывалась дверь во внутреннее помещение. Букинист снял с цепочки часов небольшой ключ и открыл её.

— Это моя святая святых! – торжественно произнес он. – Здесь хранятся самые редкие издания. Я никому не разрешаю выносить их из магазина.

Вершинин зажёг масляную лампу и осветил небольшую комнату, по всем стенам которой от пола до потолка размещались застеклённые книжные шкафы. Руднев с Белецким почтительно остановились в дверях, а хозяин коллекции бережно достал огромный фолиант в черном сафьяновом переплёте с вытесненной золотом пентаграммой на обложке. Вершинин вынес книгу в зал магазина и аккуратно водрузил на один из читательских столов.

— Это, – начал объяснять он, – монография князя Константина Александровича Волконского. Мало кому известно, но он и его супруга Мария Павловна Волконская очень увлекались мистицизмом. Они даже тайное общество в своё время организовали.

— Вы хотите сказать, князь Волконский был сатанистом? – поразился Руднев.

— Нет, Дмитрий Николаевич, не сатанистом. Его скорее можно было назвать алхимиком. Он в своем роде искал философский камень, но не физический, а ментальный, так сказать, чтобы разгадать секрет бессмертия.