Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 88 – Евгения Якушина

Руднев вошёл в аудиторию, в которой стоял невероятный шум. Без пяти минут юристы свистели и стучали книгами по столам, изгоняя с кафедры преподавателя общегражданских законов. Тот ещё какое-то время пытался образумить молодых людей, но, убедившись в тщетности своих усилий, раздраженно вышел из аудитории.

Студенты ещё немного пошумели и тоже потянулись к выходу, но тут внезапно в ту самую дверь, куда ретировался преподаватель общегражданских законов, величавой поступью вошёл профессор Михаил Петрович Строгонов. Он стремительно прошёл к кафедре, ни на кого не оглядываясь. На Строгонове была профессорская мантия, которую обычно надевали лишь по торжественным случаям, она развивалась на нём словно плащ крестоносца. Студенты повскакивали с мест и бурно зааплодировали своему кумиру.

Театральность всего этого действия Дмитрия Николаевича покоробила. После последнего разговора с Михаилом Петровичем мнение Руднева о нём приобрело брезгливый оттенок.

Строгонов дождался окончания оваций, выждал драматическую паузу и раскатисто объявил:

— Господа студенты, я буду замещать моего коллегу. Всех, нежелающих слушать, прошу немедля покинуть аудиторию.

Все остались на местах, включая Руднева, которому, говоря по чести, страшно хотелось уйти.

Михаил Петрович начал с подробного объяснения полномочий земских управляющих, но как-то очень быстро перешёл к перспективам развития органов провинциального самоуправления в более прогрессивные формы, смело излагая идеи, едва ли не крамольные. Студенты то слушали, затаив дыхание, то начинали аплодировать. По окончании лекции аудитория снова взорвалась овациями, куда более продолжительными и бурными, чем при появлении Строгонова.

Когда наконец ажиотаж спал, Руднев в числе первых протолкался к выходу. Лекцию он счёл для себя бессмысленной, и не столько по содержанию, сколько из-за отсутствия на ней Коровьева, за которым хотел проследить. Поспрашивав у факультетских товарищей, он выяснил, что Коровьев с самого утра сидит в кабинете декана, и что вместе с ним там дознаватель и ещё какой-то тип в гражданском платье, но с военной выправкой.

Не имея никакого готового плана действий, Руднев направился к деканату. Однако на полдороге его остановил знакомый уже окрик:

— Руднев!

Скрипнув зубами, Дмитрий Николаевич остановился и повернулся.

— Здравствуйте, господин профессор!

— Как вам лекция, молодой человек? Я видел вас среди слушателей, – сверкая самодовольной улыбкой, Дмитрия Николаевича догонял профессор Строгонов.

— Было очень познавательно, господин профессор.

— И это всё? Какая скупая оценка! Ваши товарищи аплодировали мне стоя, – поравнявшись с Рудневым, Строгонов сделал приглашающий жест. – Не хотите ли продолжить нашу беседу? В прошлый раз вы столь внезапно и эффектно удалились, что я не успел задать вам всех вопросов.

При воспоминании о своем постыдном бегстве из анатомического корпуса, Дмитрий Николаевич вспыхнул.

— Зато я успел дать вам все ответы, господин профессор, – резко ответил он.

Лицо Строгонова в одно мгновенье стало жёстким и злым.

— Не дерзите мне, господин Руднев! Это не в ваших интересах. Следуйте за мной в мой кабинет.

Кабинет у профессора Строгонова оказался помпезным. На монументальном столе из красного дерева красовались золоченые писчие принадлежности, огромное малахитовое пресс-папье, мраморный бюст Вольтера и бронзовая лампа с хрустальным абажуром. Книжные шкафы высились от пола до потолка и сверкали стеклами в ажурных переплетах. Среди книг было немало редких и дорогих изданий, все в исключительно прекрасном состоянии, насколько можно было судить по корешкам. На стене висел огромный портрет императора в массивной золоченой раме.