Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 85 – Евгения Якушина

— Найти каких-либо прямых улик, подтверждающих, что склеп Ван-Берзеньша действительно является местом убийства девицы Линд не удалось, – рассказывал Анатолий Витальевич. – Следов крови там много, но мы даже не сможем понять, человеческая она или нет. Никаких личных вещей найти не удалось, ни её, ни кого-либо другого. Даже ни одного волоса не нашли. Такое впечатление, что там все тщательно вычистили. Однако совпадение рисунков в склепе и на теле жертвы вряд ли случайны.

— Получается, Зинаида Яковлевна скорее всего умерла в том самом склепе, и это действительно было ритуальное убийство, – предположил Руднев.

— Скорее всего, да. Её появление на кладбище тоже вполне объяснимо. Она могла быть тем человеком, кто заказывал панихиду.

— Вряд ли… – ответил Дмитрий Николаевич и запнулся.

Сыскной надзиратель бросил на молодого человека сердитый взгляд.

— Та-ак, господин Руднев, – раздраженно протянул он. – Извольте объяснить. Что вам известно?

— Анатолий Витальевич, мы договаривались, что моя откровенность будет иметь свои пределы.

— Как-то быстро вы их достигли!

— Пока не достиг, но близок к этому, – вздохнул Руднев.

Он вынул из кармана блокнот Коровьева, показал Терентьеву, но в руки не передал.

— Что это?

— Это блокнот факультетского инспектора Филимона Антиповича Коровьева, который сегодня следил за Белецким от самого следственного морга. Почерк Коровьева совпадает с почерком, которым написана церковная записка.

Терентьев присвистнул.

— Интересный поворот!

Руднев рассказал подробности.

— Блокнот, я так понимаю, вы мне отдавать не хотите? – уточнил Терентьев. – Что же в нём такого запретного для моих глаз?

— Коровьев записывал в него всех, кто по той или иной причине попадал под определение «неблагонадежного».

— И чьи же фамилии в нём можно найти?

— Мою. Кормушина. Никитина. А ещё фамилии практически всех студентов нашего факультета. Но дело не в этом. Он не просто записывал студентов, но и делал пометки о том, кто в чём замечен или заподозрен.

— Дмитрий Николаевич, а почему вы думаете, что я не могу всю эту же информацию получить напрямую от этого вашего… Как его?.. Коровьева.

— Так получайте. От него, но не от меня, – сухо ответил Руднев.

— Что мне с вами делать, Дмитрий Николаевич?! – всплеснул руками Терентьев.

— Доверять. Я ещё не успел просмотреть все записи. Обещаю, что, если найду что-нибудь, связанное с демонстрацией или убийством Зинаиды Яковлевны, я в полной мере поделюсь с вами этой информацией.

— Вы думаете, что эти два дела как-то связаны? – Анатолий Витальевич решил оставить тему блокнота.

— Уверен! Слишком много пересечений. Во-первых, сама Зинаида Яковлевна, она входила в число подвергнувшихся обыску в ночь на двадцать пятое, – Терентьев хмыкнул, но комментировать формулировку не стал. – Во-вторых, Семеновское кладбище при Воскресенской церкви, где панихида проходила. В-третьих, на кладбище были найдены листовки. Вам удалось что-нибудь выяснить про опасность, на которую намекала Зинаида Яковлевна?

— Её родители ничего не знают. Но они также подтвердили, что она с некоторых пор стала скрытной и тревожной.

— С каких пор? С тех, как с Рагозиным начала общаться?

— Опять вы за своё, Дмитрий Николаевич!

— Но это же факт! Вы его уже опросили?