Книга Аничкина иколе, страница 81 – Евгения Якушина

Руднев отложил донос и взглянул на Ярцева тем своим взглядом, которым, казалось, умел заглядывать в самую душу.

— Интересно, Алексей Петрович. Очень интересно, – произнёс он с какой-то странной интонацией. – Это всё, что вы хотели нам рассказать?

Ярцев очевидно ожидал другого.

— А вам мало? – спросил он с нескрываемым раздражением.

— Нет, что вы! Вполне достаточно, – Руднев поднялся. – Спасибо за информацию! Было приятно с вами пообщаться!

С этими словами Дмитрий Николаевич покинул кабинет чиновника Особого отдела.

— Что произошло? – спросил последовавший за ним Белецкий. – Вы поняли, где искать девочку?

— Я понял, что всё это время нам морочат голову! – резко ответил Руднев, сбегая по мраморной лестнице.

— По-вашему, Алексей Петрович нам что-то не договаривает?

— Он нам врёт! – Дмитрий Николаевич сверкнул глазами на замешкавшегося швейцара. – Не знаю, зачем, и не знаю, почему! Ясно только, что он ведет какую-то свою игру, в которой мы с тобой за место болвана.

Руднев с Белецким вышли на улицу, и подчиняясь стремительности шага Дмитрия Николаевича, пошли вдоль канала.

— Дмитрий Николаевич, мне кажется, вы излишне горячитесь, – произнес Белецкий со своей извечной холодной рассудительностью. – Может, Ярцев и мутит воду, но кругом врать он не станет. Он сам вас вызвал. Для него найти девочку – вопрос со многими приоритетами, включая его профессиональное реноме. Думаю, он просто…

Белецкого перебил подбежавший к ним невзрачный серый человечек.

— Простите, сударь! – сказал он, обращаясь к Дмитрию Николаевичу. – Его превосходительство велел довезти вас до школы, чтобы не было какого инцидента.

— Передайте его превосходительству, – процедил Руднев сквозь зубы, – что в его опеке мы более не нуждаемся. И попросите снять эскорт, конспиративность которого столь комична, что даже уличные собаки смеются.

Серый человечек оторопел.

— Но, ваше благородие… У меня приказ..!

— Это ваша проблема! – сердито бросил Руднев, и они с Белецким снова зашагали в сторону Вознесенского проспекта.

Не успели они сделать и десятка шагов, как из-за угла Мариинского переулка появился молодой человек в ободранной студенческой шинели и пошёл им навстречу. Когда между ними оставалось не более пяти саженей, молодой человек вынул из-за пазухи револьвер.

Всё дальнейшее произошло очень быстро, но в памяти Дмитрия Николаевича эти события растянулись так, будто время замедлило свой ход в несколько раз.

За спиной Руднева раздался крик и топот бегущих ног. Стремительным и сильным движением Белецкий толкнул Дмитрия Николаевича назад, а сам сделал шаг вперёд. Раздался выстрел. За ним сразу второй и третий, а после выстрелы загремели с такой частотой, что от них заложило уши. Белецкого швырнуло на Дмитрия Николаевича и тот, подхватив его, просел под внезапной тяжестью обмякшего тела.

— Белецкий! – хрипло выкрикнул Руднев, успев уже понять головой, что произошло, но не в силах пока принять случившегося.

Белецкий замертво лежал на его руках, а на груди у него расплывались два кровавых пятна, стремительно увеличивающиеся в размерах. Лицо Белецкого заливала мертвенная бледность.

Тут к ним подбежал давешний серый человечек, а с ним ещё один и тут же рядом оказался экипаж.

— Здесь Обуховская^[12]… На Фонтанке… За десять минут домчим… – задыхаясь от бега, сбивчиво проговорил серый человечек, и они втроем подняли Белецкого и занесли в коляску.