Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4, страница 197 – Сергей Изуграфов

— Вы совершенно правы, мой друг, — подтвердил Смолев, снова беря в руки айпад. — Я процитирую несколько строк из трудов Успенского, что также были внесены в дневник в качестве доказательной базы. Сейчас, одну минуту… Вот, нашел! Федор Иванович пишет: «Епископы и аббаты монастырей впоследствии подробно описали в назидание потомству, какие святыни и как приобрели они в Константинополе. Хотя они описывали историю хищений, но называли это святым хищением. Некто Мартин, аббат монастыря в Париже, вошел в эти дни в греческий храм… наткнулся на старого священника и потребовал от него под угрозой смерти показать, где скрыты мощи святых и сокровища. Священник, видя, что имеет дело с духовным лицом, указал ему на окованный железом сундук… Так аббату удалось похитить ковчежец с кровью Спасителя, кусочек дерева крестного, кость Иоанна Крестителя, часть руки св. Иакова. Такими святынями украшались западные церкви и монастыри».

— Кошмар, кошмар! — расстроенно произнес историк. — Какой бесчеловечный вандализм! До сих пор не могу понять, как такое могло произойти?

— Бывало и не такое, — мрачно заметил Манн. — Но не думаю, профессор, что Саша попросту хотел нас расстроить старыми грустными историями. Я подозреваю, что ему есть еще что рассказать о делах гораздо более современных. Я прав?

— Как всегда, — невесело улыбнулся Алекс. — Но сперва еще одна небольшая историческая справка. Всего пара фактов. Первый: Марко Санудо, племянник венецианского дожа Энрико Дандоло, получившего при дележе огромную часть сокровищ из разграбленных храмов Константинополя — Храма Святых Апостолов, в частности, решает поселиться на Наксосе. Для чего захватывает Наксос и еще с десяток островов, строит замки и сторожевые башни. Это происходит в тысяча двести седьмом году, практически сразу после смерти его дяди, правителя Венеции. Слухи о том, что «Санудо зарыл на острове сокровища дожа» ходят до сих пор и не дают покоя кладоискателям всех мастей. Это один факт. А вот второй: замок Базеос до того, как стать музеем, с конца шестнадцатого века был монастырем. И знаете, друзья мои, какое имя он носил целых двести лет?

— Какое же? — прищурился Манн.

— Животворящего Креста Господня!

— О как! — крякнул генерал. — Интересно девки пляшут… А если совпадение?

— Совпадение? Не думаю… Еще раз, хронология такая: в тысяча двести седьмом Наксос становится столицей герцогства, династия Санудо-Криспо правит почти до конца шестнадцатого века. После падения династии на руинах старой сторожевой башни вдруг возникает монастырь. Отстраивается, укрепляется, в него стекаются монахи со всей Греции! Обитель существует двести с лишним лет! Скажите, Василий Аркадьевич, — обратился Смолев к историку, — само название средневекового монастыря дает возможность предположить, что в нем хранилась священная реликвия?

— Безусловно, — снова развел руками ученый. — Как же иначе? Как минимум, какой-то фрагмент… Обязательно! Двух мнений быть не может!

— Отлично! Монастырь перестает существовать только в девятнадцатом веке, — продолжил Смолев. — Вопрос: почему? Я долго думал. Кажется, я понял. Давление Османской империи на православную веру в Греции в тот момент усиливается настолько, что монахи попросту уходят, оставив монастырь. Понимаете? Они предпочли покинуть обитель, чтобы избежать нападения турок, за которым неминуемо бы последовали захват, разрушение монастыря, его разграбление и утрата реликвии. И оказались правы: пустой монастырь турки проигнорировали, он благополучно дождался нового хозяина. В начале девятнадцатого века вдруг находится частный инвестор, который выкупает землю и замок, реконструирует его, перестраивает верхние этажи по собственному желанию, и еще двести долгих лет в замке царит покой.