Книга Няня из черного дома, страница 97 – Вон Чангён

В данном случае мне потребовалась вся моя фантазия. Что мне делать, если по прошествии двух или трех лет мальчишка так и останется неисправимым психопатом? Как будет продвигаться его развитие? Нет уж, если я оставлю все как есть, исход очевиден. В лучшем случае, предположим, он вырастет таким же чудовищем, как тот урод, что убил Лиама; в худшем случае он наверняка превратит нашу страну в очередную нацистскую Германию или поднимет восстание.

И тут солнце, в свете которого мы смотрели друг на друга, засияло в моей голове.

— Что ж, тогда буду пенять.

Отныне я решила не искать причин для поступков мальчишки и не ждать от него никаких ответов. Вместо этого я решила просто верить. Я тоже буду стараться, поэтому однажды все точно будет хорошо. Именно этому я и решила довериться.

Одновременно с этим в уголке моей души тихонечко припряталось обещание: если состояние Хёгу не изменится, то я оборву все концы до того, как он станет сильнее.

* * *

В течение первого семестра после восстановления в университете почти все время после занятий я проводила в приюте. Воспитательницы были только рады избавиться от лишней головной боли. Директор был и вовсе на седьмом небе от счастья, ведь мне не нужно было платить зарплату. Мое пребывание там засчитывалась как волонтерская работа, что даже немного помогало мне со льготами на учебу.

Вот так, чередуя академические отпуска с восстановлениями, я за два года смогла завершить годичный курс. Когда же настал момент беспокоиться из-за оплаты учебы и текущих расходов, я договорилась о получении зарплаты в приюте. Нужный сертификат можно было получить после второго курса. Я подалась в очередное учебное заведение, а когда окончила второй курс, сразу же получила сертификат и стала работать по контракту.

Времени мне не хватало, и посвящать себя только учебному процессу у меня возможности тоже не было, поэтому приходилось один семестр учиться, второй – проводить в академе. Моей инвестицией закономерным образом стало образование. Образование Со Хёгу.

И начать я решила с еды. В мое отсутствие ничего нельзя было поделать, но до тех пор, пока Хёгу находился со мной, я заставляла его описывать вкус еды. Я не ждала от него абстрактных выражений в духе: «От этого блюда чувство, будто бежишь по полю» или: «Этот вкус способен разделить сам Атлантический океан» – вместо этого я побуждала его описывать ощущения конкретными словами. Несколько месяцев потребовалось на то, чтобы он научился различать вкусы: начали мы со сладкого, кислого, соленого, горького и острого, продолжили пикантным, постным, свежим, жирным.

Для мальчишки еда была лишь источником энергии, концепции наслаждения и досуга в ней он не видел. Мало того что он не поддавался контролю и абсолютно никого не слушал, у него даже базовые представления о жизни сильно отличались от таковых у других людей, поэтому времени понадобилось предостаточно, но я все равно не сдавалась и день за днем давала ему новые ориентиры. Каждый день по чуть-чуть, шаг за шагом проникала в его представления, будь то о спорте, учебе или вере.

И вот в один из дней, когда мы ели сахарную вату, Хёгу с безучастным видом заметил:

— Слышал, ощущение такое, будто облако ешь.

Мальчик добавил «или типа того» и пробурчал, что вата никак не может быть по вкусу как облако, потому что облака – субстанция без какого-либо вкуса. Следом он еще вставил пару слов о том, что люди описывают вкус до невозможности абсурдными и нереалистичными выражениями.