Онлайн книга «Трофей из преисподней»
|
— Да уж, — кивнул Буторин. — Очень похоже. Но другого выхода у нас нет, кроме как сворачивать и уходить на север. — На север? — удивился Коган. — Да, по их тылам. Параллельно фронту. Они все бросили на Сталинград, и там тылы должны быть поспокойнее. Прорвемся к Волге где-нибудь в районе Саратова или Камышина. А там… — Он сделал паузу, глядя на восток, туда, где за горизонтом горел город. — А там через Заволжье. Или по реке, ночью, на рыбацкой лодке. Спустимся к Сталинграду с севера. И передадим это. Буторин потряс планшетом, в котором лежала карта и схема, которую всю дорогу и на остановках набрасывал по памяти Витольд. Это были точки, где взорванные проходы в подземелье можно было откопать и использовать. Воцарилась тишина. Идти на север. Углубляться в пасть зверя. Добровольно. Но каждый уже понимал, что, по сути, в пасти зверя они находятся сейчас. И чем раньше они изменят направление, тем легче будет вырваться. — Логично, — первым нарушил молчание Сосновский, выбравшись с водительского места в кузов к товарищам. — Искать путь, где его не ищут. Машина держит. Вода и масло есть пока. Только бы вовремя пополнить запасы бензина. Оперативники замолчали, думая каждый о своем. За эти несколько дней чего только не было. Минутами казалось, что вот оно — спасение, уже так близко. А чаще смерть брала за горло, и казалось, что это последние минуты, и хочется продать жизнь подороже, чтобы враг запомнил надолго этот бой с русскими в своем тылу. Профессор Витольд глубоко вздохнул. Он вспомнил тишину геологических экспедиций, безбрежные степи или таежные дали. Бывал геолог и в пустынях Гоби, и в Средней Азии. А теперь — война, сталь, смерть. И долг. — Я с вами, товарищи, — просто сказал он. — Я просто хочу, чтобы вы знали, что я с вами до конца. — Ладно, ладно, Аристарх Максимович, — рассмеялся Сосновский и похлопал профессора по плечу. Через час после рассвета «летучий голландец», как назвал их бронетранспортер Сосновский, пыхтя дизельным выхлопом, снова тронулся с места. Впереди промелькнула немецкая колонна, и Буторин, сидевший за рулем, свернул с разбитой дороги на востоке и двинулся по еле заметному проселку, который тянулся на север. Они ехали, держась редких проселков и балок. Как призрак, скользящий по земле, захваченной врагом. Около десяти часов утра Буторин не успел свернуть, и бронетранспортер возле полуразрушенного хутора с ходу уперся в проходившую мимо немецкую колонну. Сосновский торчал у пулемета в кузове на виду, в немецком френче и каске, чтобы, если понадобится, общаться с немцами. Бывший разведчик, проработавший несколько лет до войны в Германии, был единственным в группе, кто безукоризненно владел немецким языком. Коган высунул голову над бортом и покрутил ею, оглядываясь по сторонам. Через минуту он толкнул носком сапога Сосновского в ногу. — Миша, смотри налево, — почти не открывая рта произнес он. — Фельдполиция вдоль колонны едет. И мы торчим тут… — Да вижу я, вижу, — недовольно прошептал Сосновский. — Скажи Виктору, пусть постепенно вклинивается в колонну. А через километр выберемся. Буторин тронул бронетранспортер с места и стал отжимать ближайший грузовик, чтобы встать в колонну. И тут же рядом раздался недовольный сигнал легкового автомобиля с опущенным верхом. Буторин сразу остановил бронетранспортер. Сосновский повернул голову на звук и еле слышно выругался. В машине сидел немецкий майор-танкист. Он сверлил взглядом Михаила, и тот поспешно отдал честь офицеру. Немец на мгновение замер, его взгляд, холодный и подозрительный, скользнул по лицам «своих», задержался на расстегнутом воротнике солдатского френча Сосновского, на котором не было верхней пуговицы. Раздалась окрик: |