Книга Танковая диверсия, страница 76 – Александр Тамоников

— А наводчик? Кто с завода?

Козырь зажмурился, будто от боли.

— Не знаю имени… Клянусь. Видел раз, мельком. Гагра с ним говорил. Называл его… Петром Афанасьевичем. Мужик солидный, в очках, но трусоват. Говорил, что он… образцы печатей и бланки передал. Чтоб подделать.

В палате воцарилась тишина. Шелестов медленно закрыл блокнот. Вот так, значит. Петр Афанасьевич… Тот, кто имеет доступ к документации, кто знает порядок оформления грузов через проходную. Начальник цеха Леваков. Вот значит, как выглядит этот образцовый хозяйственник нашего заводского тыла. Тот самый Леваков, который в случае чего всегда остается в стороне и который от всех зависит. Который всегда с краю. А ведь это не его инициатива, он «шестерка», по меркам уголовников. Не мог он додуматься до этого сам, не мог сообразить. Его заставили, им прикрылись. А кто?

Шелестов встал, отодвинув табурет. Козырь лежал, отвернувшись к стене, его плечи слегка вздрагивали — от слабости, от стыда, от облегчения, что пытка допроса закончилась. Максим бросил ему несколько ободряющих слов и вышел. Теперь на завод. Где у меня сейчас Сосновский. Эх, как бы сейчас пригодился Коган. Боря, Боря, как же ты так «прокололся»?.. И Буторин далеко. Придется вдвоем все проворачивать.

— Простите, у вас огонька не найдется, — Шелестов, покручивая в пальцах папиросу, остановил Сосновского.

— Да, где-то были у меня спички, — с готовностью полез щупать себя по карманам Михаил, глядя в серьезное озабоченное лицо Максима.

— Миша, сейчас выходи за проходную и на бульваре жди нашу машину. Придется брать Левакова. Есть для того серьезные основания. У тебя что-то есть?

— Есть, — протягивая спички и глядя, как Шелестов не спеша прикуривает, ответил Сосновский. — Есть подтверждение, что Потапчук и Юрлов интересуются контейнером № 17. Они общались и были на таких эмоциях, что секретаря чуть инфаркт не хватил.

— Хорошо, — кивнул Шелестов, возвращая спички. — Странная связь. Давай, жди машину.

…Когда на бульваре Сосновский запрыгнул в «эмку», Леваков, сидевший под охраной молодого оперативника Глеба Постнова в машине, сначала уставился на московского инженера с удивлением, потом опустил голову. Кажется, теперь до него все дошло. И о том, какая ждет его самого участь, начальнику цеха стало тоже понятно.

В городском управлении милиции Левакова сразу провели в подвал, где рядом с камерами располагалась комната для допросов. Проходя мимо камер, Петр Афанасьевич с тоской смотрел на двери с мощными задвижками, прислушивался к звукам, доносившимся из камер. Пока Леваков ждал допроса, Сосновский возле машины еще раз пересказал Шелестову все о ситуации с Потапчуком и Юрловым.

— Не врет? — на всякий случай спросил Максим. — Ты уверен в показаниях этой секретарши Зои?

— Уверен. Ей незачем врать, не в ее интересах. Тем более в транспортном цехе тоже удивлены тем, что руководство ищет накладные и транспортные документы на несуществующий груз. Но в цехе сами толком ничего не знают. Говорят, что пока вагоны не пришли, а перечень содержимого в контейнерах — в сопровождающих документах. Так что они будут ждать.

…Леваков вскочил со стула, когда Шелестов и Сосновский вошли в комнату. Нервы у начальника цеха расходились не на шутку. Дрожащие руки, пальцы, которые постоянно находились в движении, то сплетаясь, то расплетаясь. Он покусывал губы, и глаза его бегали по комнате. И когда ему разрешили сесть, беспрестанно ерзал на стуле.