Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 179 – Ли Льеж

— Вы так торопились перелезть, что совсем позабыли про свою одежду, — добавил Генри пасторским тоном, — но это не ваша вина. Просто женская одежда чрезвычайно неудобная.

Эмилия суетливо запахнула плащ, скрывая прореху.

— Давайте скорее сообщим хозяевам о своём присутствии, пока нас не приняли за грабителей, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал храбро и беззаботно. Получилось не очень.

— Давайте, — согласился Генри, — план такой: я буду стучать, а вы кричать.

Путь от ограды к крыльцу дома вдовы Гарибальди превратился в одну большую лужу, но Эмилия отважно зашлёпала по ней, понимая, что нет никакой нужды беречь ботинки, когда вся остальная её одежда уже безнадёжно сыра. Генри шёл за ней, не отставая не на шаг. Они рука об руку поднялись по мраморным ступеням, и тут их ждала передышка от дождя: крыльцо защищал широкий козырёк.

Генри сжал кулак, как будто готовился вступить в драку, и отрывисто постучал. Эмилия набрала побольше воздуху и приступила к выполнению своей части плана:

— Миссис Гарибальди! Откройте! Это я, Эмилия Лестер!

Они прислушались. Из-за двери не донеслось ни звука.

— Продолжаем, — распорядился Генри.

Они колотили в дверь и кричали не меньше пяти минут, что на самом деле много, если смотреть в перспективе. Эмилия даже подумала, что обе дамы куда-то уехали, и дом вовсе не случайно выглядит таким… неживым. Но на шестой минуте перемежающихся ударами о дерево просьб за дверью послышалось какое-то шебуршание — достаточно ясное, чтобы расслышать его сквозь дождь.

— Миссис Гарибальди, это я! Откройте!!! — во всю мощь лёгких заголосила Эмилия.

— Вы? Что вам надо? — спросили из-за двери. Голос мог принадлежать только вдове Гарибальди.

— Пожалуйста, пустите меня! — воспрянув духом, продолжила взывать мисс Лестер.

— С какой стати? Сейчас ночь. И кто это с вами?

— Генри Саммерфорд, сударыня! — официальным тоном представился Генри, хоть и значительно громче обычного. — У нас с мисс Лестер есть важные новости. Пожалуйста, впустите нас.

Дверь приотворилась ровно на полдюйма. В щели возник сухой воспалённый старческий глаз, с подозрением оглядевший внеурочных пришельцев.

— Эмилия, вы с ума сошли? — чопорно спросила синьора. — Нашли же время и компанию!

— Но это действительно важно…

— Проходите. Только вытрите ноги.

Вдова всё-таки решилась открыть дверь. Эмилия и мистер Саммерфорд с облегчением проскользнули внутрь. Впрочем, облегчение было мимолётным: в огромном холле особняка было ещё более темно, чем на улице, и почти так же холодно. Единственным источником света был огарок свечи в руке пожилой женщины.

Сама она была одета в толстый салоп, накинутый поверх ночной рубашки, в шерстяной чепец и валяные домашние туфли.

— Проходите в гостиную, — буркнула синьора, — там теплее.

Эмилия и Генри подчинились. В гостиной действительно было теплее, но света больше не стало. Эмилия вспомнила свой недавний визит сюда и поняла, что если даже солнечным днём в особняке вдовы царило гулкое запустение и полумрак, то сейчас здесь было словно в подземелье. Возникло странное чувство, что она лишилась зрения.

Генри кашлянул.

— Может быть, стоит зажечь лампу? — не слишком уверенно предложил он.

— Без вас разберусь, молодой человек, — отбрила синьора.

Но лампу она нашла и зажгла. Тусклый свет керосинки высветил центральную часть комнаты, поселив в углах глубокие зловещие тени. Эмилия содрогнулась — и не от холода.