Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 130 – Ли Льеж

И всё же…

Эмилия никогда не считала себя амбициозной, любой азарт был чужд её природе — так она думала. И всё же признать, что она не смогла выдержать ношу, которую дерзко на себя взвалила, признать, что она оказалась слишком слаба, чтобы выполнить просьбу своей умирающей родственницы — в этом было что-то унизительное и обидное. Леди Саммерфорд поручила ей основать Клуб Прогрессивных Женщин (это сделано), набрать пять активных участниц (это сделано) и совершить всего-то пять добрых дел! Не двадцать! Пять! И одно они уже почти совершили — начали ремонт школы. Осталось всего четыре!

Эмилия снова перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Она не могла придумать ни одного доброго дела, которое могли бы совершить Прогрессивные Женщины. Все размышления раз за разом приводили её в тупик. Эмилия сердито закуталась в простыню и решила ещё поспать.

* * *

Наступил август, последний месяц лета. На клумбах в саду Земляничных Колокольчиков зацвели пёстрые астры — яркие, пышные, которые будут украшать тропинку, ведущую к крыльцу, до самого конца октября. Два собрания Клуба Прогрессивных Женщин не состоялись: вдова Гарибальди оба раза прислала сухую записку с формальными извинениями, а Джин, которая и так часто без повода забегала выпить чаю, замучила Эмилию своими вздохами и полуфразами и решительно отказывалась говорить о деле. Впрочем, Эмилия так и не сказала ей о том, что Анна нашлась, поэтому никакие тревожащие новости не мешали мисс Кэллаган наслаждаться своими грёзами о воссоединении с Уильямом Рэтчем.

Эмилия и радовалась за подругу, и чувствовала раздражение от её постоянно вспыхивающих румянцем щёк и блуждающего взгляда. Влюблённый человек со стороны выглядит глуповато, и Эмилия от души надеялась, что сама она никак не выдала и не уронила себя перед Генри Саммерфордом. Ощущать к нему симпатию было и неразумно, и недостойно, и неловко — столько всяких «не», что Эмилия в конце концов просто запретила себе думать об этом. К счастью, мистер Саммерфорд в её гостиной тоже не появлялся.

С Анной Эмилия практически не виделась, чтобы как-нибудь случайно не обнародовать её присутствие у себя дома. Гостья тихо жила у себя наверху, иногда Эмилия слышала через стенку её лёгкие шаги. Скорее всего, Анне даже не было скучно: в тот последний разговор с Эмилией она израсходовала весь свой запас разговорчивости на несколько месяцев вперёд. Эмилия уважала её желание оставаться в уединении, тем более что оно совпадало с её собственным.

И вот, в эти тягучие летние дни, когда члены клуба разбежались, дела не двигались, а заняться было решительно нечем, Эмилия вдруг почувствовала, что у неё в голове вырисовывается некая идея. Или даже не идея, а намётки идеи, какая-то мысль, которая, если додумать её до конца, могла бы привести к чему-то полезному. Задача осложнялась тем, что Эмилия не могла ни с кем посоветоваться, ей приходилось обдумывать свой план в одиночку. И пусть это был слабенький, нелепый, ничуть не благородный и даже в какой-то мере безнравственный план, но Эмилии показалось, что из него может что-то получиться. А если нет… ну что ж, ей не привыкать к житейским неудачам.

Собравшись с духом, она вновь прибегла к уже опробованной последовательности действий и отправила мальчика с запиской — на этот раз к самому мистеру Рэтчу-старшему, в которой попросила о встрече. Через несколько часов она уже открывала дверь посыльному, который принёс конверт, а в нём — изящную визитную карточку, на оборотной стороне которой было написано, что завтра в 12.00 за мисс Лестер будет прислан автомобиль. Эмилия не знала, к добру это или к худу: она предпочла бы принять мистера Рэтча у себя в гостиной, но понимала, что для безопасности Анны и удобства занятого бизнесмена встреча должна состояться «на территории противника». Будет большой удачей, если она не встретит там Джессику, но на этот раз Эмилия была готова рискнуть.