Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 31 – Ника Мур

Он осекся.

Я медленно спустилась со ступенек, держа спину так, будто в неё вшили стальную рельсу. Настя следовала за мной, стараясь не отставать.

Тишина наступила такая, что было слышно, как в соседнем лесу падает иголка с ели.

Иван медленно выпрямился. Травинка выпала из его приоткрытого рта. Он смотрел на меня, и в его глазах медленно, как в замедленной съемке, прогружалось обновление системы.

— Марфуша?.. — выдавил он. — Ты чего… заболела? Бледная какая-то. И… это…

Он не мог подобрать слов. Его взгляд метался по моему лицу, не находя привычных ориентиров в виде угольных бровей и свекольных пятен. Вместо комичного персонажа перед ним стояла властная, красивая женщина с ледяным спокойствием в глазах.

— Доброе утро, подрядчик, — сказала я, останавливаясь в двух шагах от него. — Вижу, забор стоит. Это радует. Но почему ты простаиваешь? Время — деньги, Иван. А в нашем случае — время это риск заморозить посевную.

Кумушки за забором синхронно перекрестились.

— Чур меня! — прошептала Дарья. — Голос-то её, а рожа — не её! Обобрали девку лешие! Красу-то украли!

— Краса, Дарья, — я повернулась к соседке, и та непроизвольно вжала голову в плечи, — это не то, что нарисовано сажей. Это то, что приносит результат. А мой результат вы увидите очень скоро. Иван!

— А? — парень вздрогнул, преданно заглядывая мне в рот.

— Бери топор. Бери Микулу и его сыновей. Нам нужны бревна. Много бревен. И старые рамы от боярских теплиц, если сможешь достать. Начинаем проект «Зимняя сказка».

— Марфут… то есть, Мария Викторовна… — Иван запнулся, сам не понимая, почему назвал меня так официально. — Да какие теплицы? Мороз же! Снег по пояс! Люди засмеют…

— Люди смеются над теми, кто сидит без дела и ждет весны, — я подошла к нему вплотную, и Иван непроизвольно вытянулся во фрунт. — А мы весну сделаем сами. Прямо здесь, за этим забором. И если ты хочешь быть в доле, — я выразительно посмотрела на Настю, которая тут же покраснела, — то советую начать работать головой и руками одновременно.

Иван посмотрел на Настеньку — чистую, свежую, преображенную. Потом на меня — уверенную и пугающе рациональную. В его голове явно шел сложный процесс переоценки ценностей.

— Сделаю, — твердо сказал он, поправляя ленточку на шапке. — Коли ты так говоришь… сделаю. Бревна будут. И рамы найду. У купца Савельева на складе лежали, он их еще в прошлом году списать хотел.

— Отлично. Договорись о дисконте. Скажи — от Марфуши. Он поймет, — я кивнула и развернулась к дому. — Настя, идем. У нас чертежи не рисованны.

Я заходила в избу, чувствуя на спине десятки взглядов. Ребрендинг прошел успешно. Социальный капитал начал расти, а страх перед неизвестным превратился в уважение перед силой.

— Настя, — сказала я, когда мы закрыли дверь, — доставай уголь. Но не для бровей. Будем чертить схему отопления. Пора переходить от эстетики к инженерии.

Я бросила взгляд на сундук Морозко. Он мерцал, и мне показалось, что на его ледяной крышке на секунду проступил одобрительный смайлик. Ну или это просто была игра света. Но я знала одно: завтра здесь будет стоять первая в этой сказке теплица. И клубника — это только начало моей экспансии.

Проект «Зимняя сказка»: Теплица на курьих ножках

Я сделала глоток из тяжелой глиняной кружки. Травяной сбор, который Настенька ласково называла «утренним бодряком», на вкус напоминал заваренное сено с легким послевкусием экзистенциального кризиса. В моем прошлом мире за такой «крафтовый чай» в хипстерской кофейне содрали бы пятьсот рублей, но здесь это был суровый производственный напиток, призванный заставить мозг шевелиться в условиях хронического дефицита глюкозы.