Книга Лунный камень Сатапура, страница 17 – Суджата Масси

— Несмотря на все старания доктора Эндрюса и молитвы двадцати священников, через пять дней он скончался.

— Какая утрата. — Получается, что Махендра Рао умер как герой, в попытке помочь другим — это не вписывалось в привычный образ надменного и избалованного махараджи.

— Да. Маклафлин писал, что покойный махараджа был настроен очень прогрессивно: хотел использовать природные ресурсы на общее благо, внедрять современное здравоохранение и образование.

Сэр Дэвид ей уже объяснил, что полномочия политического агента чрезвычайно широки, но теперь Первин хотелось понять, как этот неопытный и беспечный молодой человек относится к своим обязанностям. Она начала с простого вопроса, на который ей уже ответил сэр

Дэвид:

— Итак, махараджа скончался, единственный его сын несовершеннолетний, кто же принимает все решения?

— Брат покойного махараджи Сваруп является премьер-министром.

Ее удивило, что Сандрингем не упомянул о собственной роли.

— То есть решения принимает он, не вы?

Он пожал плечами.

— Мне не докладывали ни о чем, что указывало бы на необходимость моего вмешательства.

Первин придерживалась мнения, что пассивность английских властей лишь облегчает всем жизнь. При этом ей хотелось узнать побольше про премьер-министра.

— Я кое-что слышала про князя Сварупа. Он владелец отличных лошадей в Королевском конном клубе Западной Индии.

— Поговаривают также, что у него роскошное бунгало на Малабарском холме и там уже пять лет живет его любовница.

— Так он чаще бывает в Бомбее, чем во дворце? — Первин уловила сарказм в тоне Сандрингема.

— Не знаю. У князя и его жены собственный дворец примерно в шести километрах от основного. Время от времени я получаю письма от одного тамошнего служащего, но он мало что сообщает, кроме того, что все члены семьи в добром здравии. — Сандрингем помялся — его явно смутило, что Первин так резко высказалась о его якобы халатном отношении к своим обязанностям. — Говоря откровенно, поскольку оговоренные объемы сельскохозяйственной продукции они поставляют вовремя, мы не видели никаких оснований лезть в их дела. Но письма двух махарани меня насторожили.

— Меня удивляет, почему дядя не может сам решить, куда отправить учиться своего племянника, молодого махараджу, — заметила Первин.

Мистер Сандрингем кривовато улыбнулся.

— Не забывайте о том, что вдовствующая махарани Путлабаи — мать премьер-министра. Какой мужчина станет перечить матери?

В своей работе Первин не раз сталкивалась с ситуациями, когда взрослые дети командовали своими родителями и порой обращались с ними очень жестоко. Но вступать в спор она не стала — ей важнее было раздобыть новые сведения.

— А махарани знают, что вы посылаете меня к ним на переговоры?

— Я отправил им письмо с уведомлением, что их посетит П. Дж. Мистри, эсквайр. — Сандрингем пристально посмотрел на собеседницу. — В письме не упомянуто, что вы женщина. Мне хотелось застать их врасплох.

— Ага. То есть, если мне откажут по половому признаку, тут-то я и сниму шляпу и продемонстрирую, кто я! — Первин представила себе этот спектакль: остросюжетная драма без заранее прописанного сценария. — Но мне кажется, что, если дамы действительно хотят уладить свой конфликт касательно обучения князя, они меня примут. А я уж выложу все козыри.