Книга Принц в Бомбее, страница 63 – Суджата Масси

— Доброе утро!

Оба подняли глаза, но газету не опустили.

Первин указала на металлическую табличку с названием колонии и датой основания: 1906 год.

— Прошу прощения, это Вакил-Бауг?

— А кто спрашивает? – осведомился тот, что постарше.

Первин обрадовалась, что у них завязался разговор.

— Меня зовут Первин Мистри. Я к Каттингмастерам.

— Его дома нет. А она в трауре, – сухо сообщил ее собеседник.

— Да, я тоже скорблю по кончине их дочери, поэтому и приехала.

Траур считался делом всей общины. Поведение стража ворот выглядело странновато, тем более что он не мог не увидеть в Первин единоверки.

Тот, что постарше, окинул ее сочувственным взглядом:

— У нас свои правила: не впускать тех, кто здесь не проживает. Из соображений безопасности.

Сообщать, что она адвокат Каттингмастеров, было неэтично: вдруг пойдут сплетни. Первин провела рукой по складкам на сари и уточнила:

— Вы же заметили, что я тоже парсийка?

Низкорослый отпустил свой край газеты:

— Вы им родня?

— Френи считала меня старшей сестрой.

Страж пихнул локтем своего коллегу:

— А они и правда похожи, верно?

Тот, что выше ростом, упрямо мотнул головой.

Первин опустила руку в кошелек, достала две монетки в четверть анна^[35]. Вложила по одной каждому в ладонь, заглянула в глаза.

— Это вам за то, что вы любезно позволите моему водителю подождать в безопасности. А если кто спросит, я буду говорить, что мне просто понадобилось ненадолго зайти к Каттингмастерам.

Стражи переглянулись, тот, что повыше, встал. Начал открывать ворота. Махнул рукой сидевшему в машине Арману – мол, заезжай.

Машину Арман поставил там, где ему предложили, – в тени деревьев. Первин же зашагала вглубь колонии. Перед ней раскинулось несколько кварталов: невысокие многоквартирные дома, выкрашенные в разные цвета – где-то краска была свежей, где-то – выцветшей, облупившейся. Такое всегда бывает, когда у владельцев одних квартир денег достаточно, а другие едва сводят концы с концами.

Малорослый сказал:

— Дом Г – вон тот, белый, в дальнем конце двора.

Первин зашагала по булыжной мостовой, миновала резной каменный фонтан. Из разинутого рта крупной рыбины выливалась струйка воды. У бортика стояли двое мальчишек и пускали кораблики, а их ая^[36] – молодая индуска – сидела неподалеку. На Первин она посмотрела хмуро, и та подумала, что внешние беды, видимо, проникли и в жизнь этой женщины.

Хотя, возможно, в небольшой колонии любой пришелец вызывает к себе внимание. Первин заметила, что на нее смотрят из многих окон. Скорее всего, о ее визите потом станут судачить. Она шла с полуулыбкой, стараясь сохранять любезное выражение лица.

Тут раздался звонкий женский голос:

— Погодите. Я здесь!

Первин резко остановилась и увидела, что ее нагоняет пожилая женщина. Ростом не больше метра пятидесяти, уютно кругленькая, в белом сари; на волосах снежно-белый платок-матабана. В руке у нее была корзина белых роз – Первин сообразила, что эту самую женщину видела у цветочника неподалеку от ворот колонии.

— Кем-чо, тетушка, – поздоровалась Первин, приготовившись к расспросам. Хорошо бы не у всех на глазах.

— Вы Первин Мистри? – У женщины были такие же выпуклые глаза, как у Френи и ее отца. – А я вас знаю.

Первин смутилась:

— Но откуда?

— Ваш покойный дедушка привозил вас к нам, когда строил новые дома в колонии. В девятисотые годы или около того. А теперь вы пытаетесь помочь нашей семье. Френи была моей внучкой. Вам дедушка никогда не рассказывал про Бапси Каттингмастер?