Книга Принц в Бомбее, страница 36 – Суджата Масси

— И что ты ей сказала?

— Сказала, чтобы она уточнила, подписывали ли они договор или известны ли ей письменные правила, регулирующие посещаемость. Еще я сказала, что она может остаться дома и сослаться на болезнь – так проще избежать конфликта. – Первин захлестнула жалость, и она прибавила: – Как прискорбно, что она так не поступила.

Джамшеджи поигрывал своим моноклем.

— Колледж – одна из архитектурных достопримечательностей на Си-Фейс-роуд. Полагаю, он достойным образом отремонтирован.

Первин подалась вперед:

— Ты думаешь, родные девушки могут подать на колледж в суд за причинение смерти по неосторожности из-за некачественного ремонта здания?

Джамшеджи отложил монокль, пожал плечами:

— Даже если здание в недолжном состоянии, вряд ли такое дело можно выиграть. В судах всегда благосклонны к учреждениям и фирмам, а не к истцам. А кроме того, ректор Вудберна, мистер Мак-Хью, – весьма популярный в Бомбее джентльмен.

То был редкий случай, когда Первин услышала светские новости раньше отца.

— На самом деле обязанности ректора временно исполняет другой человек, мистер Мак-Хью в отпуске. Исполняющего зовут Хорас Вирджил Атертон, он, похоже, здесь совсем недавно, даже подходящую одежду не успел купить. – Первин вспомнила шерстяной костюм. – Никогда не видела, чтобы человек так потел. Представляю, какое это потрясение – ты только заступил на должность, а тут такая трагедия.

Джамшеджи смотрел мимо дочери, в открытые окна, на океан. Помолчал несколько минут, потом заговорил задумчиво:

— Поскольку мистер Атертон здесь недавно, он наверняка не слышал про историю в Бомбейском университете.

— Да? А что за история?

Ее отец помолчал, потер подбородок:

— Смертельный случай – вернее, два. В 1890-е годы две студентки одна за другой выпали из часовой башни Раджбай на территории Бомбейского университета. Две очень странные смерти – и ни за одну из них никто не понес наказания.

Первин заинтересовалась сильнее прежнего:

— Почему?

Джамшеджи набрал полную грудь воздуха, словно готовясь к длинному рассказу, и только потом заговорил:

— Я тогда еще был совсем молодым юристом, но в клубе «Рипон» целый год только и разговоров было, что про эту историю. Как я уже сказал, обе девушки упали с большой высоты и разбились насмерть, с промежутком в несколько минут. Одна из теорий состояла в том, что они сами выбросились из часовой башни в главном здании, не стерпев позора – на них якобы напал неизвестный или неизвестные. Другие считали, что это преднамеренное убийство. Опросили очень многих молодых людей – и студентов, и работников, – дважды устраивали суд, но никого так и не осудили. – Тут в глазах у Джамшеджи появилось странное выражение. – Кстати, нынче тридцатая годовщина их гибели.

Первин медленно произнесла:

— Очень странно, что и Френи погибла точно так же. На самом-то деле люди падают и выпрыгивают из зданий каждый месяц, случается, что их оттуда выталкивают. Если судить по тому давнему делу, коронеру в данном случае очень непросто будет вынести вердикт.

Джамшеджи кивнул:

— Родители просили тебя о помощи?

— В принципе, нет, – призналась Первин. – Я представилась, дала им визитку, потому что чувствовала… своего рода ответственность, ведь их дочь приходила ко мне в начале недели.