Книга Принц в Бомбее, страница 158 – Суджата Масси

Спустившись в вестибюль, вручила послание Арману. Прочитав имя получателя, он приподнял брови:

— Большой это человек в суде. Знаю, где его кабинет. И не уйду, пока он не напишет ответ.

Ну а теперь за работу. Наклеив на лицо улыбку, Первин шагнула в гостиную и вступила в разговор с парсом – владельцем винного магазина, который хотел подать иск против мистера Ганди. На то, чтобы объяснить, что из этого ничего не выйдет, ушло более четверти часа – в результате обзавестись клиентом Первин не удалось.

Дальше ее ждали другие столь же замысловатые истории. Некоторые истцы могли указать, кто бил им витрины, и предъявить свидетелей, но почти половина не имели понятия, кто их обидчик: личный недоброжелатель, или некий представитель Партии конгресса, или вообще «эти индуисты и мусульмане».

Так вот и падает в землю крошечное зернышко ненависти, а потом из него вырастает крепкое дерево с развесистой кроной. Вроде этих вот судебных исков.

Когда последний посетитель подписал предварительное соглашение, Первин подошла к окну гостиной. «Даймлера» на улице не было. Возможно, Арман еще не вернулся из Верховного суда. Весь ее план поездки в участок встал под вопрос.

Первин поднялась наверх переговорить с отцом. Ей нужно было сказать ему много непростых вещей.

Джамшеджи Мистри сидел за их общим столом, согнувшись над грудой бумаг. Он сказал, не поднимая головы:

— Такой день тяжелый – я тебя почти и не видел.

— Да. Тяжелый для нас обоих. – Первин сочла необходимым подчеркнуть, что отец работал много часов.

Он продолжал читать лежавший перед ним документ.

— По словам Армана, в колонии Вакил ты выяснила, что Хушру Кападия сильно болен. И считаешь, что его могли отравить.

— Да, я это подозреваю. Мы его отвезли в клинику Джи-Джи. Надеюсь, диагноз поставят быстро.

— А еще я слышал, что ты послала Армана с поручением в Верховный суд?

— Да. Именно это я и хотела обсудить. – Первин рассказала, что решила попробовать переговорить с Динешем Апте и попросила адвоката о встрече в участке Гамдеви.

Джамшеджи наконец поднял глаза:

— Ты попросила самого Мохаммеда-Али Джинну явиться туда по твоей прихоти?

— Да, – тут же признала она, пытаясь делать вид, что речь идет о самой обычной просьбе. – Ты ведь с ним знаком, да?

Джамшеджи покачал головой:

— Твоя просьба полностью идет вразрез с юридическим этикетом. И почему ты предложила мистеру Джинне встретиться в участке, а не у него в кабинете?

Первин, не повышая голоса, пояснила:

— Мне необходимо поговорить с Динешем. Я совершенно не верю в то, что он мог совершить убийство. Скорее всего, его делают козлом отпущения, потому что он знал Френи, уже сидит под замком, а полиция не имеет ни малейшего представления, где искать настоящего преступника.

— Ты не можешь выступать в защиту Динеша Апте. – Голос Джамшеджи звучал сурово. – С ним и так работает лучший барристер по уголовным делам во всем Бомбее. Не говоря уж о том, что ты и вовсе не барристер.

Первин раздосадовала сосредоточенность отца на самых очевидных вещах.

— Я не собираюсь выступать в его защиту. Просто Динеш принимал активное участие в деятельности Союза студентов. И мог знать что-то, что поможет нам вычислить убийцу Френи.

— Разумеется, Джинна задал ему эти вопросы, когда строил линию защиты. Вряд ли ты сообщишь ему что-то, что сможет подкрепить его аргументацию.