Книга Стеклянный угорь, страница 70 – Дж. Дж. Фиртел

Белка подгрызла шишку, а когда та упала, спустилась за ней под дерево и затащила сквозь разбитое окно в брошенный дом, где уже запасла сотни таких же на зиму. Потом белка выскочила через окно обратно, обогнула дом и поскакала по траве к обочине дороги. На другой стороне рос сад. Еловые шишки хороши зимой, а до той поры можно лакомиться яблоками.

Белка ступила на дорогу и доскакала до середины, когда ее напугало что-то большое и громкое. Зверек прыгнул вперед, на другую сторону, и уже взбирался по откосу, когда раздался визг резины. В последний момент что-то заставило белку метнуться обратно на дорогу. Водитель попытался ее обогнуть, но поздно.

— Черт! – Он ударил по рулю кулаком. – Почему вечно одно и то же? И главное, ведь перебежала уже! Просто самоубийство!

Самоубийство. Шэнди Ипс и сам как-то думал о нем однажды в сырой холодный осенний день, когда перспектива нерегулярной подработки на промысле омара, среди пронизывающих ветров и ледяных волн, показалась еще менее привлекательной, чем небытие. Но он все же остался жить. В отличие от белки.

— Наверное, просто не было сил пережить очередную зиму.

Шэнди оглянулся и увидел подергивающийся комок медно-рыжего меха и красного мяса, обрамленный двумя параллельными черными полосами, плавно изгибающимися на дороге, – результат его удара по тормозам. Картина на асфальте ему понравилась. Надо стать одним из этих. Дрифтером. Попробовать что-то новое. Как знать, вдруг откроется талант. И он ненадолго задумался о времени и судьбе.

— Параллельные линии. Может быть, они где-то пересекаются, – сказал он себе. И, допив последний глоток пива из жестянки, поехал дальше, а потом остановился на заправке, взял еще шесть банок и направился домой.

Теперь, без белки, шансы елового семени подросли. Тем не менее сложно было сказать, почему проклюнулись именно эти четырнадцать семян и почему не проросло ни одно из остальных девятисот с лишним. Зато чуть легче сказать, почему одно из этих четырнадцати превратилось в дерево.

Повезло корешку: извиваясь, он пробрался между трухлявой балкой пола и гнилой доской, лежавшей на фундаменте, выбрался наружу и нащупал питательную среду под слоем прелой листвы. Прильнув этой пуповиной к живительному перегною, устилавшему все пространство под домом, где у него не было конкурентов, деревце росло без помех.

Когда юный Джои Пицио учился в одиннадцатом классе, деревце уже проросло сквозь крышу, а его папа и мама обрели веру. Джои не мог понять, как это случилось, но что-то их проняло, и они начали ходить в церковь. Больше никакого алкоголя. Возможно, последняя попытка спасти брак, а заодно и остатки посуды, которую теперь больше не били во время скандалов.

Наступила аскетичная, почти затворническая жизнь, но Джои не мог не признать, что нынешний порядок чуть больше походит на семью. Тем не менее ему казалось несправедливым, что мать вечно зла на отца. Пегги говорила сыну, что он ничего не понимает. Джои не спорил.

А когда к дому подъехала полиция и сообщила ему, что родители погибли – насмерть сбиты нетрезвым водителем по имени Шэнди Ипс, дрифтером, – это показалось ему совсем уж несправедливым. Черт, ведь всего месяцев восемь назад Пегги и Джо сами постоянно садились пьяными за руль.

В тот вечер, когда погибли родители, дерево достигало высоты двадцати четырех футов. Стройное, грациозное, оно росло быстро, все выше и выше, молча стремясь к небесам.