Онлайн книга «Стеклянный угорь»
|
— Возможно, это мой последний ужин, – проворчала Джанет. – Буду есть что хочу. — Думаешь, Саймон вернулся, потому что услышал про Тайсона? – спросила Лотти. — Разумное предположение, – согласилась Джанет. – Может, и про Терстона Харни тоже. Решил, что ему больше ничто не угрожает. — А если Саймон и убил Терстона Харни? — Саймон комбинатор, а не убийца. Разговор продолжался, но Джанет думала о другом: ей предстояло встретиться с Саймоном – живым и, насколько можно было судить, здоровым. Ей хотелось свернуть ему шею. И в то же время защитить его. Как маленького мальчика, который убежал и заблудился, но вернулся через несколько часов грязный, напуганный и нуждающийся в материнском утешении. Как-то подобное случилось с Лиамом – она в панике искала сына повсюду, но к наступлению сумерек он сам, весь в слезах, пришел домой. При виде его Джанет одновременно ощутила счастье, облегчение и ярость. И всепоглощающую любовь. Как давно это было! Однако, как показало время, она не могла оберегать Лиама вечно. Что случилось на этот раз с ее инфантильным бывшим? Невозможно даже представить. Когда совсем стемнело, Джанет с Лотти расплатились и вернулись к кооперативу. В чернильно-черном небе теснились звезды. Поднялся месяц. Суда в гавани казались призраками. Вокруг никого, полная тишина, лишь мирный шепот волн, набегающих на щебеночный волнорез у ближайшего пирса. Во всей гавани ни огонька. Будь Саймон здесь, то, если он соберется в море за молодью угря или омарами, заявится на баркас еще до зари, как поступал всю свою жизнь. По нему можно было сверять часы. — Ты уверена, что оно тебе надо? – спросила Лотти. — Нет. Но уверена, что пойду. Они молча вышли на причал, где на воде покачивалась лодка. Джанет отвязала конец, а Лотти села на весла и умелыми плавными гребками повела лодку сквозь флот омароловов к «Джанет». Нос лодки стукнул о борт баркаса, и женщина, подарившая ему имя, встала. Лотти вытащила фальшивое дно из-под брезента и поставила его на попа́ – оно достало до леера баркаса, и Джанет втащила его на борт. — Пожелай мне удачи, – попросила она. — Удачи, – откликнулась Лотти. – Увидимся утром. Она развернула лодку к причалу. Джанет смотрела ей вслед – весла едва касались воды, почти бесшумно. Когда лодка растворилась в темноте, Джанет отвернулась и затащила фальшивое дно на крышку живорыбного садка, а потом, отступив на шаг, полюбовалась своей работой: края идеально совпали. Джанет повернулась к каюте и, ступив вниз, в непроглядную тьму, больно ударилась головой – успела забыть про низкий подволок[25], хотя когда-то помнила обстановку наизусть. Она выругалась вслух, точно так же, как когда впервые приложилась головой на этом самом месте. А потом уже про себя обругала Саймона за то, что устроил всю эту чехарду, за его вечные схемы и наконец за то, что не позвонил ей, когда вернулся. Включив фонарик на телефоне, при его свете она забралась на койку, а потом, посветив вокруг и на пол и прикинув, как сподручнее будет слезть обратно, улеглась и погасила свет. Джанет откинула голову на подушку, но сон не шел. Вместо этого она словно впала в анабиоз. Медленная качка плохо сочеталась с послевкусием жареной рыбы. В голове крутилась музыка – старые песни кантри-вестерн первых лет ее брака. Когда-то – сколько лет назад? – они занимались любовью на этой койке под дребезжание голосов Трэвиса Тритта и Шанайи Твейн из хриплого радиодинамика, подключенного к судовому аккумулятору. Наконец, когда в мозгу по третьему разу заиграла Mi Vida Loca в исполнении Пэм Триллис, она забылась, вспоминая ощущение лежащего рядом тела, которое уже давно не волновало ее. Сон был тяжелым: с баллоном на спине Джанет медленно плыла среди невероятно огромных и ярких рыб где-то в Карибском море, и это зрелище чудовищно давило на мозг. Где-то недалеко возник мальчик – он плыл к ней без маски, баллона и загубника, просто мальчик, который, видимо, жил в воде. Джанет поплыла навстречу, но мальчик развернулся и пустился прочь. И пропал. Она повернула назад, но рыбы тоже пропали. Одна в пустом океане. |