Книга Стеклянный угорь, страница 112 – Дж. Дж. Фиртел

— Сделал нам одолжение, – перебил шеф Крозерс.

— Да, понимаю, но мы опасаемся, что убийца из нашего штата или как-то связан с местными, и подумали, что можем скоординировать усилия с вами.

— И вы приехали в такую даль только ради этого? Про электронную почту не слыхали? Или телефон.

Толанд замялся.

— Дело в том, что у меня мать здесь живет, в Графтоне. Совсем плоха, боялся, что уже не увижусь с ней, вот и совместил полезное с приятным, хотя не то чтобы это приятно, конечно. А ваша матушка жива?

— Жива, – кивнул Крозерс. – Жива и здорова, благослови ее Господь.

— Здоровья ей и долгих лет, – сказал Толанд и снял шляпу. – Благослови Господь вас обоих.

Он говорил наобум, но ничего другого не оставалось. Говорят, на Среднем Западе народ сердобольный. И, возможно, очень религиозный. Он не имел ни малейшего понятия, как действовать.

— Сочувствую вам, – шеф привстал и пожал Толанду руку через стол. – Благослови Господь и вашу матушку, и вас тоже, раз заботитесь о ней.

Толанд уставился на свои ботинки и подумал о маме, давно умершей в Мэне, надеясь выдавить слезу. Теперь или никогда, решил он и, не поднимая головы, продолжил сдавленным голосом:

— Она меня не узнала. Столько ехал сюда, а она даже не поняла, кто я такой.

— Мне искренне жаль, сынок. – Шеф Крозерс как будто и сам слегка расчувствовался. – Но ты же знаешь, Господь ее не оставит.

— Благослови вас Бог за эти слова, – поблагодарил Толанд. – Аминь.

Ему подумалось, что Богу, если Он не спит этим утром, вряд ли понравится такой вымысел. С другой стороны, кто Его знает. Неизвестно, может, Бог на его стороне. Особенно в том, что касается Джои Пицио, Джанет и угрей.

Он поднял голову и заговорил:

— У нас народ спокойный, богобоязненный. Мне не нравится, что убийство может быть как-то связано с нашим островом, и я считаю своим моральным долгом сделать все, что могу. – По опыту Бейтс знал, что самой убедительной выглядит та ложь, в которой содержится толика правды.

— Что ж, это я понимаю и ценю твою добросовестность. Но если есть опасение, что этого человека убил кто-то из другого штата, разве ФБР не должно оказать содействие?

— В том-то и дело. Ну да, они приезжали, но – надеюсь, вы простите мне такие слова, – вы знаете хоть один случай, когда они «содействовали», не испоганив все, до чего дотянулись? – Толанд рассчитывал, что такого мнения придерживаются шефы полиции по всей стране.

Крозерс понимающе улыбнулся.

— Мне нравится твоя инициативность, сынок, и преданность семье. И, откровенно говоря, твое вполне обоснованное недоверие федеральному правительству. Не говоря уже о моральном компасе. Чем тебе помочь?

— Можно задать вам несколько вопросов? И, возможно, взглянуть на материалы дела, свидетельские показания.

— Что угодно, сынок.

Толанд начал расспрашивать. Крозерс уткнулся в монитор и защелкал клавишами.

— Терстон Харни, – начал он, – отбыл восемь лет в Вопане, вышел около трех лет назад. Умышленное убийство при смягчающих обстоятельствах.

— Довольно гуманный приговор, – заметил Толанд. – За убийство?

Крозерс еще постучал по клавишам.

— Похоже, тот, кого он убил, был еще хуже. Две отсидки. Когда один негодяй убивает другого, присяжные не особо придираются. Думаю, и тот, кто спалил его в машине, тоже считал, что делает богоугодное дело. И сам, скорее всего, был не лучше. Судя по всему, Харни дали от пятнадцати до двадцати, а отсидел он восемь.