Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 159 – Суджата Масси

— Ничего подобного! – Кора встала и двинулась к морю. Зашла на несколько метров в воду, почти замочив край накидки.

Первин последовала за ней, но зашла только по лодыжку.

— Я так стараюсь, но мне очень тяжело, – произнесла Кора. – Иногда даже думаю вернуться домой, но что меня там ждет?

Первин почувствовала сострадание.

— А почему вам тяжело, дорогая?

— Я не знаю того, что знают другие женщины, – пояснила Кора, проводя ладонью по волосам. – Заказываю платья, не ведая, что самая модная портниха – мисс Маршалл, а не миссис Уилсон. Не знаю, что приглашения на прием не положено печатать в типографии из Санта-Круза, приемлемым считается только Хаддлстон из Южного Бомбея. Мадлен сказала, что у представителей нашего класса принято использовать только гравировку. Она очень мила со мной, но я такая тупица.

— Вы очень молоды для вашего положения, – попыталась утешить Кору Первин. – И как по мне, снобы никогда вами не будут довольны. Они и собой-то недовольны.

Кора бросила на море последний тоскливый взгляд, повернулась в сторону виллы. Заслонила глаза от солнца и сказала:

— Я вижу на веранде Ошади. Это может означать, что муж хочет поговорить со мной.

— Признак толковой прислуги. – Первин попыталась говорить подчеркнуто великосветским тоном. – Всегда под рукою, когда нужна, но незаметна, если чувствует себя лишней.

— Ха! – фыркнула Кора. – Я, вообразите себе, выросла без прислуги.

Первин легко могла себе это вообразить и радовалась тому, что Кора не приукрашивает своего прошлого, даже после всех неприятных взаимоотношений с окружением мужа.

— Отнесем бокалы в дом, чтобы Ошади сюда не ходить?

— Нет, их уберет мальчик, который нам их принес.

Кора шла на несколько шагов впереди Первин, уверенно ступая босыми ногами по сыпучему песку. В походке ее чувствовалась такая решимость, что Первин сказала себе: рано или поздно она обязательно обретет должное место в бомбейском обществе. А если нет – удастся ли ей заполнить жизнь чем-то стоящим?

Когда они подошли к дому, появился все тот же молодой слуга, он нес два тазика с теплой водой.

— Присядем ополоснуть ноги, – обратилась Кора к Первин, указывая на два ротанговых стула на веранде. – Мэнни не терпит даже песчинки на полу.

Странно это было и щекотно – чувствовать, что тебе моют ноги. Закончив омовение, слуга обсушил им ступни мягким хлопковым полотенцем и подал Первин ее вычищенные сандалии.

— Я пойду к мужу, – объявила Кора, надевая туфли на высоких каблуках, открывавшие носки. – И вряд ли вернусь, так что… давайте на всякий случай попрощаемся.

Первин заключила из этих слов, что Кора зачем-то срочно нужна мужу; что ж, в этом случае Первин сможет переговорить с Ошади. И она с благодарностью произнесла:

— Очень рада была вас видеть, Кора. До новых встреч. Я правильно поняла, что вы собираетесь на Бал юристов?

— Я этого не говорила, но с удовольствием поеду, если и вы там будете. – Глаза Коры блеснули. – Может, удастся уговорить мужа. Ну, пока-пока!

Первин поманила к себе Ошади – та стояла в стороне от ротанговых стульев, слегка скрючившись над своей палкой. Первин ласково произнесла:

— Вот мы опять встретились. Как вам на новом месте?

Ошади посмотрела на нее едва ли не с робостью.

— Очень странно. Как-то не чувствую себя дома. Я никогда не видела такого современного дома и таких людей!