Книга Дерзкий Уайлдер, страница 111 – Ребекка Яррос

— На чьих фотографиях? — спросил Пакстон.

— Моих родителей. Здесь папа сделал маме предложение. — Я достала из сумки бумажник и вытащила из отделения для банковских карт потертый старый снимок. На нем папа поднял маму над головой на вытянутых руках, ее волосы упали на одну сторону, и было видно, как она улыбалась. Папа тоже улыбался, и любовь явственно ощущалась в их взглядах, в каждой линии их тел. Я протянула фотографию Пакстону, пытаясь соотнести фоновый пейзаж на снимке с береговой линией.

— Невероятно. Моя мама выросла на этом острове.

— К вопросу о совпадениях, — пошутила я.

— Или о судьбе, — сказал Пакстон, забирая у меня фотографию. Он прошел чуть дальше, остановился примерно на середине, наклонил голову и прищурился, разглядывая пляж. — Вон там, — сообщил он, указав прямо вперед и держа фотографию на вытянутой руке. — Они стояли вон там.

Волны эмоций нахлынули на меня, как волны моря — на берег.

— Мне всегда нравилась эта фотография, — отозвалась я. — У моих родителей очень счастливый брак, и каждый раз, когда я смотрю на этот снимок, я чувствую, как сильно они любят друг друга. Я сама как будто прикасаюсь к этой любви, к этому счастью, и верю, что когда-нибудь у меня тоже будет такая любовь. — Я поймала пристальный взгляд Пакстона и покачала головой. — Глупо, я знаю. Мне просто хотелось однажды оказаться здесь, постоять на том месте, где стояли они.

Мне хотелось проверить, смогу ли я отпустить страх и прикоснуться к любви.

— Это не глупо. Это прекрасно, — сказал он. — Стой здесь.

Пакстон подошел к молодой женщине, отдыхавшей на пляже, и быстро заговорил с нею по-гречески, показывая то на фотографию, то на меня, а потом вытащил из кармана фотоаппарат — конечно же, он захватил с собой фотоаппарат. Женщина кивнула и подошла ко мне вместе с Пакстоном.

— Пойдем, — сказал он с улыбкой и подвел меня к самой кромке воды.

Женщина махнула рукой — мол, сдвиньтесь чуть вправо, — и мы отошли вправо, пока она не вскинула руку.

— Да, чуть не забыл. — Пакстон опустился передо мной на колени и принялся расстегивать ремешки моих туфель. — На снимке она босиком.

Он хотел воссоздать фотографию. И как, скажите мне, сопротивляться такому мужчине?! Мужчине, заключавшему в себе все, что было мне необходимо, причем до недавнего времени я даже не знала, что мне это необходимо. Я ожидала услышать в голове тревожный звоночек, который меня образумит и вытащит из кроличьей норы, куда я так охотно собиралась залезть, но тревоги не было. Лишь ощущение покоя, как бывает, когда ты доподлинно знаешь, что все идет правильно.

Пакстон снял с меня туфли, и все это походило на какой-то сюрреалистический сон, и все же я никогда раньше не чувствовала себя настолько проснувшейся — настолько живой.

Он придвинулся ближе ко мне и почти с трепетом прикоснулся губами к одному из моих шрамов, и мое сердце чуть не разорвалось от избытка эмоций. Слишком много всего… и Пакстон… такой идеальный, внимательный, нежный… слишком близко ко мне и все-таки недостаточно близко. Он поднялся на ноги и встал прямо передо мной, заполнив собой все мои чувства, и мир вокруг сузился до одной точки, где стоял Пакстон. А потом он протянул руку, собрал мои волосы и перекинул их мне через плечо.

— Ты готова?