Книга Брат мужа. Сожженная в его любви, страница 52 – Иман Кальби

— Эдельвейс... Горный цветок редчайшей породы..... выдыхает он и я чувствую его дыхание на щеке, а наши пальцы невольно пересекаются, когда я беру хрупкую красоту в свои руки.

— Я долго думал, что подарить тебе... Понял, что ничто не сможет показать моих эмоций лучше, чем это удивительное растение, способное выжить в самых непростых высокогорных условиях, растущее среди суровых камней. Я слегка разворачиваю бумагу и вижу, что он с кусочком земли и корнями…

— Посади его, Элиза... Пусть он укоренится в твоих руках... Ты напоминаешь мне этот эдельвейс... Такая же прекрасная и нежная... и в то же время сильная...

— Я не сильная...- улыбаюсь грустно. Вся моя жизнь с Мусой, то, что он со мной сделал- прямое тому подтверждение.

Шахбан отрицательно качает головой.

— Нет, малышка... Ты самая сильная из всех женщин, что я видел...

Патимат, Лилиана, другие женщины, которые теперь сидят во вдовьем доме...

Все они когда-то тоже были молодыми, красивыми и необремененными... злом. Но зло их поглотило. Почему? Потому что они сломались в суровых условиях гор. Даже несмотря на то, что выросли среди них, что их корни здесь... Сломались, а ты не сломалась... Ты сохранила свет... Этот свет есть в тебе, в Рази... Но Рази молодая и я приложу все усилия, чтобы никто не посмел погасить в ней свет. А ты... Ты сохранила его вопреки... Не имея ни поддержки, ни опоры...

Его слова цепляют мое самое нутро, глубинное, болезненное...

Он вскрывает шрамы... И лечит их. Снова и снова...

Его рука касается моей коленки, нежно гладит и сжимает...

— Волнуюсь, что я вчера переборщил...- его голос становится более хриплым, острым, волнующим... Я чувствую, как тело откликается...

— Нет... Не переборщил...- выдыхаю я, — думаю о тебе все время...

Да, глупая Элиза... Ты позволила себе признаться... Раньше даже, чем подумала, позволила...

Слова вырвались из нутра, заклубились, упали острыми гранями на напряжение между нами...

Он почти стонет, придвигаясь...

— Останови меня и я перестану...- шепчет, когда его руки зарываются в мои волосы, а он прикладывается к моей щеке и дышит ею...

Я молчу. Как же бьется мое сердце...

Как же мне сейчас…

Его пальцы проворно расстегивают пуговицу за пуговицей на моем платье... А я не дышу... Но молчаливый вопрос со всхлипом на моих губах...

— Ничего не будет, Элиза... Просто полежим рядом... Ты и я... Кожа к коже...

Рваный выдох на его словах.

Шелк падает до талии.

Он берет мою руку и кладет на свое плечо.

— Теперь ты... Раздень меня...

Я закрываю глаза, понимая, что просто не справляюсь с этой остротой...

Пожар?

Нет, это не пожар...

Это стихийное бедствие.

Вот что это...

— Мы... мы ведь идем против правил...- шепчу я, — я читала... Идда не предполагает...

— Тсс...- он накрывает пальцем мои губы, продолжая гладить другой рукой от плеча по руке, — весь грех я беру на себя, малышка... Я буду гореть за это, если придется отвечать перед Всевышним... Но если я не коснусь шелка твоей кожи, я сгорю вживую...

Мне не нужно больше слышать его уговоров и оправданий.

Я решительно тянусь к верхней пуговице его рубашки и расстегиваю...

— И я, Шахбан... Я тоже сгорю, если не коснусь тебя...

Элиза

Его тело словно бы вылеплено скульптором. Каменные мышцы, длинные мощные ноги, мускулы рук, которые так красиво переливаются под бронзовой кожей...