Книга Союз стали и шёлка, страница 99 – В.Л. Смит

— Завтра опять наступит утро, — сказал он, когда я в третий раз остановилась поправить шнурок на башмаке.

— Вот именно. Завтра — утро, а праздник закончится. А сейчас он ещё немножко есть.

— Праздник не в фонарях. Он у тебя в голове.

— Ого, — я покосилась на него. — Ты становишься философом. Может, тебе открыть чайный дом?

— Может, тебе перестать пинать камни и идти домой?

Я вздохнула и поплелась дальше. На улицах ещё встречались люди — запоздалые гуляки, влюблённые парочки, стайки подвыпивших рыбаков, горланивших песни. Мы болтали о всяких глупостях: о том, что фейерверки в этом году были лучше прошлогодних, о том, что старый Тан грозится вывести новый сорт медовых пряников, о том, что чайки в этом сезоне особенно обнаглели и воруют рыбу прямо из корзин.

— Я видела, как одна утащила целую скумбрию у жены бочара, — рассказывала я. — Она держала её за хвост, а чайка тянула за голову. Битва титанов.

— Кто победил?

— Чайка, конечно. У неё крылья.

— Всегда побеждает тот, у кого крылья, — задумчиво сказал Линь.

Я хотела спросить, что он имел в виду, но тут из-за поворота раздался крик.

Не пьяный выкрик. Не ссора. Настоящий крик — тот, от которого кровь стынет в жилах, а ноги прирастают к земле. За ним — звон разбитого стекла, глухой удар, ещё крик, женский. И рык.

Рык был не человеческий.

Линь сорвался с места раньше, чем я успела вдохнуть. Я схватила его за руку — мёртвой хваткой, вцепилась так, что костяшки побелели.

— Не ходи, — выдохнула, заглядывая ему в лицо.

Он обернулся. Глаза его были уже не теми, что минуту назад. Охотник. Воин. Тот, кто не умеет стоять в стороне.

— Спрячься, — сказал он быстро. — Или беги к Яо.

— Линь...

— Юнь, я серьёзно. Беги.

Он вырвал руку и исчез за поворотом. Я слышала, как его шаги удаляются, как он что-то кричит — людям или твари, не знаю.

И я осталась одна.

Сердце колотилось где-то в горле. Ноги не слушались. В голове билось одно: «Беги к Яо. Беги к Яо. Он велел бежать к Яо». Я даже сделала шаг. Потом второй. В сторону чайного дома. Он будет в безопасности. Он всегда в безопасности. Он Линь. Он справится.

А потом из-за поворота снова раздался крик. И рык. И звон металла.

Я зажмурилась, выругалась — длинно, грязно, как не выражалась со времён секты, — и побежала следом.

— Вот дура, — прошептала на бегу. — Вот дура, дура, дура. Он меня убьёт. Если тварь не убьёт раньше.

Но тело уже двигалось само — туда, где грохотало и выло, туда, где в узком проулке между домами мелькали тени. Я не думала, что смогу помочь. Я не думала вообще. Я просто знала: если я сейчас спрячусь у Яо за чашкой чая, а завтра узнаю, что Линь...

Нет. Нет.

Я вылетела из-за угла и замерла.

Демон — огромный, раза в два больше того, что встретился мне в лесу, — прижимал к стене перевёрнутую повозку, за которой прятались трое: женщина с растрёпанными волосами, старик и мальчик. Женщина прижимала мальчика к груди. Старик держал палку — единственное оружие. Линь стоял перед ними, перекрывая тварь собой, и в руках у него был нож. Тот самый нож, которым он обычно разделывал рыбу.

Смешно. Смешно и страшно.

— Линь! — крикнула я.

Он обернулся. Всего на мгновение — но в этом мгновении я увидела его лицо: сосредоточенное, злое, и в глазах — ни капли страха. Только ярость и что-то ещё.