Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 127 – Алекс Ривер

— Паскудник! У меня пятеро детей! Ты забрал последнюю муку и солонину! Чем я их кормить буду? Твоей позолоченной бумагой?

Из кареты выглянуло бледное, испуганное лицо чиновника. Он что-то кричал про «государственную необходимость» и «указ императора», но его голос тонул в общем гвалте.

Я увидела, как городская стража начала пробиваться через толпу, держа дубинки наготове. Сейчас начнется давка, а может, и что похуже. Голодные бунты в стране — верный путь к катастрофе.

Не думая, я толкнула дверцу своей кареты и вышла. Мои охранники тут же бросились за мной, но я уже шла вперед, отталкивая растерявшихся горожанок. Мой темный, непривычный костюм и уверенная походка заставили людей расступиться.

— Гражданки Фьеранса! — мой голос, сорвавшись, прозвучал громко и резко. Все замерли, уставившись на меня. Я подошла к карете интенданта. Чиновник побледнел еще больше и чуть не выпал из экипажа в попытке отвесить поклон.

— Ва… Ваше Величество! Что вы здесь делаете?

— Мимо проезжала, — холодно бросила я и обернулась к женщинам. На их лицах читались изумление, недоверие, а кое у кого и злость. — Вы знаете, что война пришла в наш дом. Армия должна есть, чтобы защищать нас всех. Но… — я посмотрела на плачущую женщину с искаженным от горя лицом, — но и ваши дети не должны голодать. Забирать последнее — значит убивать тех, кто поддерживает солдат с тыла. Тех, чьи имена дарят им веру в победу и решимость сражаться.

Я повернулась к чиновнику, который уже совсем позеленел.

— Вы составите списки всех семей, у которых была произведена реквизиция сверх разумного предела. Сегодня же. И завтра, с рассвета, от моего имени на площади Фонтанов будет организована раздача хлеба и основных продуктов из императорских запасов. Для женщин и детей. Понятно?

— Но, у меня приказ Его Величества…

— Мой муж не может увидеть того, что происходит на улицах города, и ему некогда контролировать чиновников, берущих сверх необходимого. Мой долг, как хорошей жены, подсказать ему какие исправления нужно внести в приказы. Вы меня поняли?

— Д-да… слушаюсь, Ваше Величество!

Я посмотрела на женщин. Гнев в их глазах поутих, сменившись настороженным недоумением. Одна, постарше, с седыми прядями в темных волосах, вышла вперед.

— А правда ль вы это сделаете? Иль то просто слова, чтобы нас отседова разогнать?

— Приходите завтра на площадь и увидите сами, — сказала я. — Я даю вам слово императрицы. А теперь… разойдитесь, пожалуйста. Беспорядки на улицах сейчас на руку только врагу.

Они расходились неохотно, перешептываясь, бросая на меня странные взгляды — уже без ненависти, но с тем же недоумением. Кто я такая? Жена ненавистного узурпатора, кидающая подачку? Или символ надежды, наследница опального императорского рода, протягивающая руку помощи?

Когда я вернулась в карету, руки у меня дрожали. Анн-Мари молча протянула мне фляжку с водой. Брать алкоголь я ей запретила. В эти века в нем не видели ничего зазорного даже для беременных, но я, человек из другого мира, с более прогрессивной медициной и представлениями о здоровье человека, была с этим категорически не согласна.

— Это было безрассудно, Ваше Величество, — тихо сказала она. — Но… эффективно.

Я отпила воды, пытаясь унять дрожь. Я только что публично пошла против методов собственного мужа. Или… я их скорректировала? Как он отреагирует? Будет ли злиться?