Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 124 – Алекс Ривер

Меня словно что-то толкнуло. Сидеть здесь, в позолоченной клетке, в ожидании, пока мужчина решает судьбу страны и, по сути, мою собственную? Нет уж. В том мире я смирилась, стала жертвой. Здесь я была хоть и беременной, но императрицей, и у меня оставались руки, голова и странный дар, который сейчас барахлил, но все же имелся в наличии.

Я резко повернулась к Анн-Мари.

— Прикажи подать карету. Самую простую, без гербов. И найди мне… практичную одежду. Ту, что пошили по моему эскизу, темно-синий брючный костюм.

— Ваше Величество! Его Величество строго запретил…

— Его Величество занят спасением империи, — перебила я. — А я займусь тем, что могу. Мне нужно поговорить с тетушкой Изабеллой.

Лицо Анн-Мари осталось бесстрастным, но в уголках ее глаз я заметила крошечную искру — то ли ужаса, то ли одобрения.

— Как прикажете. Но охрана поедет с вами. Также, как и я.

Через полчаса я выходила через черный дворцовый ход, обычно используемый для доставки провизии. На мне был темно-синий твидовый пиджак до колен и широкие брюки, заправленные в практичные сапоги. В кармане лежал маленький складной нож. Соня, почуяв неладное, устроилась у меня на плече под широким зимним манто, ее мохнатый бок согревал шею.

Карета была старой и скрипучей, но крепкой. Двое охранников в штатском сели на козлы, еще двое — в карету напротив. Анн-Мари молча сидела рядом, ее пальцы перебирали четки с крошечными шестеренками вместо бусин.

Город встретил нас тревожным гулом. На улицах толпился народ. Мальчишки-газетчики выкрикивали свежие, еще пахнущие типографской краской, экстренные выпуски: «Вторжение!», «Измена на границе!». По мостовой маршировали отряды городской стражи в медных кирасах, их сапоги отбивали дробный, зловещий ритм.

Мы миновали кварталы аристократов, где окна были плотно зашторены, и въехали в Сен-Жевьен. Здесь было беднее, но суеты не меньше. В воздухе витало ожидание беды.

Особняк Изабеллы выглядел мрачно. Ставни были полуприкрыты, у входа не было ни экипажей, ни слуг. Охранник из моей свиты постучал тяжелым молотком в дубовую дверь.

Дверь открыл старый дворецкий с лицом, похожим на высохшее яблоко. Увидев меня, он не выразил ни удивления, ни радости, хотя наверняка узнал, только молча отступил, пропуская внутрь.

Там пахло пылью, старой бумагой и горьковатым травяным чаем. Меня провели в кабинет, где Изабелла сидела у камина, укутавшись в черную шаль. Она казалась постаревшей на десять лет. Перед ней на столе лежала развернутая карта Фьеранса, на которой жирными красными линиями было отмечено продвижение вражеских войск. Откуда только узнала?

Она подняла на меня глаза. В них не было ни тепла, ни радости от встречи. Только холодность и отчужденность.

— Ну вот, — сказала она, и ее голос скрипел, как несмазанная дверь. — Птичка вернулась в гнездо. Или императрица снизошла до опальной тетушки? Пришла посмотреть, не радуемся ли мы здесь тому, что твой супруг наконец получил по заслугам?

Я подошла к столу, и опустилась в одно из кресел, не дожидаясь приглашения сесть. Соня высунула голову из-за моего плеча и фыркнула в сторону Изабеллы.

— Я пришла не за упреками, тетушка, и не упрекать, а потому, что над страной нависла угроза. И у тебя есть сети, люди, информация. А у меня есть… влияние на императора и ореол наследницы прежней династии.