Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 128 – Алекс Ривер

Карета тронулась. Я снова выглянула в окно. Сумерки сгущались, окрашивая шпили Аренваля в багровые тона и делая розовыми сугробы на обочинах. На площади у Каменного моста горели факелы, освещая ряды новобранцев, которые получали обмундирование. Среди них я увидела очень молодые лица, почти мальчишек. В их широко раскрытых глазах горела смесь страха и наивного энтузиазма.

И тогда до меня дошло. По-настоящему дошло.

Война — это не просто красные стрелки на карте у Изабеллы. Это хлеб, отнятый у плачущей женщины. Это мальчишки, которые завтра, возможно, умрут у какого-нибудь безымянного перевала. Это мой муж, который сейчас где-то во дворце, взваливает на себя невероятную тяжесть решений. И это я, с новой, хрупкой жизнью внутри, которая только что бросила вызов системе, не зная, к каким последствиям это приведет.

Я стояла на самой высокой башне дворцовой стены, и ветер с севера рвал полы моего практичного твидового пиджака. Внизу, у подножия Аренваля, раскинулось море огней — бесчисленные костры осадного лагеря коалиции. Они растянулись от реки Ларош до подножья Черных холмов, похожие на рассыпанные по бархату ночи рубины. Сладковато-едкий запах дыма, даже на этой высоте, щекотал ноздри. Они уже жгут предместья?

Войска коалиции стояли у стен столицы. Три дня мы наблюдали, как их армия, медленная и методичная, как ледник, надвигается на город. Теперь они были здесь. Их палатки, похожие на гигантские серые грибы, покрывали заснеженные поля. Я видела в бинокль четкие квадраты пехотных построений, темные пятна артиллерийских батарей и мерцающие огоньки магических генераторов, питающих самоходные устройства.

Де Монфор постоянно предлагал нам с Сергеем эвакуироваться — уехать в один из южных замков или к диким западным предгорьям со всем двором и дождаться окончания экспансии, каким бы оно ни было. На то же намекали и некоторые придворные, а пара дам даже порыдали у меня в гостиной, пытаясь уговорить уехать. Но и Сергей, и я дружно решили — Фьеранс теперь наш дом. Мы не просили этой ответственности, но от нас теперь зависело огромное количество людей. Сергей после первого такого предложения де Монфора сказал мне ночью:

— Я уже совершил одно предательство, за которое никогда не смогу оправдаться. Больше не хочу.

И тогда я почувствовала огромную нежность к этому человеку.

Моя школа в Сен-Жевьене превратилась в госпиталь и продовольственный склад. Ученицы, под руководством мадам Леруа и виконтессы д'Эгрильон, вели учет поступающих раненых и распределяли пайки. Мадам де Варри организовала что-то вроде женского ополчения — они патрулировали кварталы, помогали раненым после редких, пока что, артобстрелов и удерживали от паники тех, кто еще не успел или не смог бежать. Изабелла, верная нашему хрупкому перемирию, прислала двух своих людей — бывших офицеров, которые теперь координировали действия добровольческих отрядов.

Но главной моей работой были автоматоны.

Мастерская в служебном крыле дворца теперь напоминала муравейник. Инженеры в промасленных комбинезонах сновали между верстаками, столы были завалены синеватыми кристаллами-накопителями, мотками медной проволоки и листами тонкой латуни. Воздух гудел от работы паровых молотов и шипел от паяльных ламп. А в центре этого хаоса находилась я.