Книга Целительница для разбитого сердца, страница 30 – Ольга Грибова

На коже Эйвы разгорались узоры. Те самые, что он начертил своей рукой. Причинять ей боль было невыносимо. Курт куда охотнее страдал бы сам.

И все же это было красиво. И страшно.

Эйва дрожала. Ее губы побелели, пальцы сжались, ногти впились в ладони, но она терпела. Свет уже сочился из ее глаз. На мгновение Курту показалось, что он видит под кожей движение, как будто магия прокладывает себе путь в ее теле.

Взгляд Эйвы вдруг стал пустым. Курт испугался, что ее вот-вот не станет. Что она растворится в этом свете.

— Срочно! Сюда! — выкрикнул он, зовя на помощь.

В этот момент Эйва резко дернулась и рухнула на пол без чувств. Руны последний раз загорелись и погасли. Магия полностью перетекла в ее тело.

Двери распахнулись, в зал уже спешили лекари. Один, присев на корточки, нащупал пульс на шее Эйвы и обрадовал:

— Жива!

Но это еще ничего не значило. Эйва должна была прийти в себя. Только тогда Курт успокоится и окончательно поверит, что она в безопасности.

Под его присмотром ее перенесли в гостевую комнату и бережно уложили на диван. Десять магистров и три лекаря нервничали в ожидании, когда она очнется. Это заняло намного больше времени, чем они думали. Целый день! И вот когда отчаяние достигло апогея, ресницы Эйвы дрогнули, и она открыла глаза.

Живая. Невредимая. Напитанная магией.

Курт держался в стороне, поближе к двери. Он не собирался подходить. Она справилась, и ее будет кому поздравить.

Магистры уже окружили Эйву, восхищаясь ее силой. Она выглядела уставшей, но здоровой. В ее движениях и лице появилось что-то новое. Некая уверенность от осознания, что она прошла все испытания.

Эйва улыбалась. Устало, но искренне. Отвечала кому-то, кивала, пыталась одновременно слушать сразу нескольких.

Курт отвел взгляд. Все, хватит. Он здесь лишний. Он медленно развернул кресло, стараясь не шуметь. Никто не обратил внимания. Всем было не до него. Курт еще раз посмотрел на Эйву. Она не заметила его отсутствия, даже не вспомнила о нем.

И это правильно. Ей сейчас не до него. Она должна позаботиться об отце, а после, вероятно, снова уедет. А Курта ждет его привычная, скучная, серая и одинокая жизнь.

Особняк встретил тишиной. Но не той спокойной и уютной, к которой сам стремишься после долгого и сложного дня, а пустой.

Курт был здесь один, не считая слуг, конечно. Он давно привык к такому положению дел и даже смирился. После боли, унижения и прощания с прежней жизнью пустота казалась правильной.

Он научился не думать о том, чего у него нет и никогда не будет. Не представлять, как могло бы быть иначе. Не завидовать чужому счастью. Но возвращение Эйвы перевернуло все с ног на голову. Она оживила в нем давно забытые желания и сожаления. Напомнила, чего он лишен.

Курт провел ладонью по лицу. Не надо было к ней подходить, заговаривать, снова сближаться. Все это разбередило старые раны. Он думал, они окончательно затянулись, но нет, всего-навсего покрылись временной коркой. А теперь снова кровоточат.

Ночь прошла ужасно. Курт практически не спал. Лишь изредка проваливался в короткий, тревожный сон, из которого выныривал с ощущением ноющей пустоты в груди. Утро тоже не принесло облегчения. Только усталость.

А потом к нему на завтрак заглянул старый друг – лорд Харингтон. Это было неожиданно. Бывшие товарищи все реже навещали Курта. Но в этот раз причиной для визита стала новость. К сожалению, тревожная.