Книга Бесстрашная Теодора, страница 81 – Ксения Зародова

— Я возьму с собой Джеймса, — покладисто согласился Эдриан. — И я продолжаю носить тот защитный артефакт, который Джеймс принес после нападения на мосту.

Когда он уходил, я крепко обняла его на прощанье. Мне было страшно. Мы договорились, что Эдриан вернется ко мне и поделится всем, что узнал, независимо от того, как поздно он сможет это сделать. Когда я рассказывала сказку Генри — мальчик уже несколько дней ночевал у меня — мне пришлось крепко сцепить руки в замок, так сильно у меня дрожали пальцы. Отец хотел составить мне компанию в ожидании Эдриана, но к одиннадцати часам сдался и начал клевать носом, после чего я отправила его спать. Через полчаса после этого раздался стук в дверь.

— Теодора, это мы с Джеймсом, — услышала я голос Эдриана.

Они ввалились в дом, оба одинаково возбужденно сверкая глазами. Я провела ночных гостей на кухню, испытывая ни с чем не сравнимое облегчение от того, что ничего плохого с ними не случилось.

— Я так понимаю, вы что-то узнали? — спросила я обоих, ставя на плиту чайник.

— Да, но не от Ливингстона, — ответил Эдриан. — Я рассказал ему все, что узнал об Уайте, но стражник так ничего и не вспомнил. Тогда я решил, что стоит опросить напарника Ливингстона. Помнишь, я говорил, что в доме Харлоу он был с напарником по имени Пирс Бишоп? Мы его исключили из списка подозреваемых, потому что в день нападения на меня его не было в городе.

— Бишоп что-то вспомнил?

— Да, — Эдриан торжествовал. — Я показал ему магоснимок Уайта, и Бишоп вспомнил, что три года назад они с Ливингстоном подобрали на улице и привезли в отделение похожего бродягу без документов. Такие люди рассматриваются как потенциальные виталисты, и их обязаны задерживать. Бишоп сказал, что тот парень выглядел так, как будто давно нищенствовал. Он был одет буквально в лохмотья.

— А что с ним случилось дальше?

— Бишоп не знает. Мужчину он больше не видел и решил, что следователи провели какую-то проверку и сочли задержанного безобидным. А значит, отпустили.

— Но это еще не все, — вступил в разговор Джеймс. — Бишоп вспомнил, что в эти дни его мысли больше занимал тот факт, что в камере повесился другой задержанный.

— Как его звали?

— Бишоп не помнит. Он его не задерживал и как стражник не имел доступа к досье.

— А тот сам повесился или ему могли помочь?

— Он был в одиночной камере.

Я обернулась к Эдриану:

— А ты помнишь этот случай?

Эдриан медленно кивнул:

— Да. Я видел несчастного уже после смерти: это был высокий и худой мужчина. Его задержали за массовую драку, которая закончилась смертью одного из участников. Его и еще нескольких человек — было непонятно, кто был зачинщиком драки и кто нанес самые серьезные повреждения погибшему. Когда я узнал о самоубийстве, еще подумал, что вероятно, этот мужчина был главным виновником и его замучила совесть. Я не помню, как его звали, потому что не занимался этим делом.

— Он был похож на нового Уайта?

Эдриан покачал головой:

— Сложно сравнивать живого человека и того, кого видел только после смерти. Про рост я запомнил потому, что видел его в петле — ноги почти доставали до пола.

— А кто занимался его делом?

Эдриан покачал головой:

— Если бы я помнил. Завтра я пойду в архив в отделении и попробую найти это дело.

— К нему в камеру мог кто-то войти?