Книга Бесстрашная Теодора, страница 36 – Ксения Зародова

Джеймс внимательно посмотрел на Эдриана и кивнул.

— Может ли быть, что кто-то решил подставить виталиста? — не унималась я.

— Все возможно. Вы хотите, мисс Теодора, разгадать разгадку, над которой сейчас бьется весь Дозор? Мы не сидим сложа руки. Проводим допросы родственников, знакомых, соседей жертв, пытаемся найти свидетелей, которые еще что-то видели или слышали.

— Я хочу попытаться получить как можно больше информации по проблеме, которая напрямую касается меня. Можно я задам еще один вопрос, мистер Эдриан?

— Попробуйте.

— Мне кажется, вокруг этого дела создается какая-то нездоровая шумиха. Даже если преступления совершает маг жизни, это не говорит о большой угрозе со стороны виталистов. Ведь один злодей не означает, что они все собираются начать войну? А в газетах подстрекают к каким-то масштабным ответным действиям. Простите, что напоминаю, но, когда десять лет назад виталистка напала на вашу семью, я вообще об этом нигде не слышала и не читала.

Джеймс Брикман согласился со мной:

— Кому-то выгодно ворошить давнее прошлое и снова разжигать конфликт. Слишком вовремя поползли по городу некоторые слухи, которых раньше и в помине не было.

Эдриан вскинул на него глаза и молчал. Казалось, они мысленно обменивались с братом какими-то одним им понятными фразами.

Я поинтересовалась:

— А вы не пытались узнать, кто сообщает информацию о преступлениях газетчикам? И не платит ли им кто-то за то, чтобы они поднимали шум?

— Начальник Дозора всегда придерживался позиции, что нужно давать обществу доступ к информации, — ответил Эдриан, — так что многое сообщал он. Разумеется, он не просил поднимать панику. Возможно, кто-то кому-то и платит — а остальные просто подхватывают настроения. Причем платит не обязательно или не только газетчикам, но и обычным людям, которые обсуждают убийства на улицах, распускают слухи и громко возмущаются, вовлекая окружающих в разговор.

Я удрученно опустила глаза. Слухи — страшная вещь.

— Есть вещи, о которых я не могу говорить, — еще раз повторил мне Эдриан. — Но в мысли про искусственное разжигание ненависти к виталистам есть смысл. По некоторым причинам кое-кому это может быть нужно именно сейчас. И, да, есть причины, по которым история с моим проклятьем не получила широкой огласки.

Джеймс спросил:

— Ты поднимал эту тему в отделении?

— Пытался, — ответил его брат, — но меня не хотят слышать. Даже мой начальник и мой напарник. Впрочем, начальник Дозора Станингема, Альберт Харрис, по слухам, собирается уйти на покой. Ему уже сто шестьдесят, он хочет без волнений закончить свою работу. А то, о чем мы сейчас говорим, чревато скандалом.

— А кто займет место Харриса? — уточнил Джеймс, прищурившись.

Его брат пожал плечами:

— Вероятно, или я, или Бейли. У него больше опыта, но никаких достижений, а у меня лучше послужной список, много раскрытых дел. Против него играет возраст, против меня — здоровье. Ну и Бейли мало кто любит у нас. Идея о его повышении не вызывает восторга.

— А ты бы хотел, чтобы это был ты? — спросил Джеймс брата.

— Возможно. На должности начальника я мог бы делать больше.

Я посмотрела в окно: на улице совсем стемнело. Мое присутствие в гостиной становилось вопиюще неуместным.

— Спасибо, мистер Эдриан, — я встала, — что рассказали.