Книга Бесстрашная Теодора, страница 114 – Ксения Зародова

Эдриан умолк, опять отвернувшись к морю. Проследив за его взглядом, я увидела, как крошечные точки-лодки скользят вдалеке по морской глади. Кажется, перед глазами Эдриана так же проплывали в этот момент воспоминания о другой женщине.

— За что же ты ее любил? — спросила я.

— Она была хорошим человеком, старавшимся поступать правильно и отвечать добром на добро. Она умела слушать, сочувствовать и интересоваться другими людьми. Но главное — она была юная, совершенно прекрасная, и она любила меня. Я был ей очарован и счастлив из-за того, что мои чувства взаимны.

Мне было тяжело это слышать. Несмотря на охвативший меня холод, я постаралась отодвинуться от Эдриана. Он что-то понял, потому что тряхнул головой, прогоняя свои мысли, и погладил меня рукой по щеке.

— Я не знаю, был ли я очарован бы ей сейчас. Может быть, спустя годы влюбленность прошла, и я начал относиться к Оливии без прежнего восторга. А возможно, тот я, каким я был тогда, остался бы все так же влюблен. Но дело в том, — он провел большим пальцем по моей скуле, — что я сам сильно изменился. Тот, старый Эдриан, тоже был избалован и зависим от чужого мнения. Может быть, прежний я и Оливия отлично подходили друг другу. Я могу тебе сказать одно: если бы вы обе оказались сейчас передо мной, я бы выбрал тебя, не задумавшись ни на минуту.

Я всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, говорит ли он правду.

— Нас часто привлекают люди одного и того же типа внешности, Теодора. Это нормально. Поэтому Джеймс был уверен, что ты привлечешь мое внимание. Но скажи, если бы у меня был брат-близнец, который был похож на меня как две капли воды, а вел себя абсолютно по-другому, ты бы могла нас перепутать? И согласиться, например, выйти замуж за моего брата?

Я стояла, обдумывая его слова, не видя ни скал, ни моря, ни неба. Ветер усилился, и где-то над нами пронзительно закричала чайка. Я вздрогнула.

— Нет, — ответила я. — Я бы не смогла выйти замуж за твоего брата. Но ты уверен, Эдриан? Ты уверен, что, если бы мы с ней оказались рядом, она не затмила бы меня? Она, блестящая аристократка? Красавица с безупречными манерами?

Я подняла руки ладонями вверх, демонстрируя Эдриану:

— Посмотри на мои мозоли, на обломанные ногти и это простое платье. По сравнению с женщиной на портрете, которую я видела, я сейчас просто нищенка.

— Ты не понимаешь, Теодора, — Эдриан взял мою руку и начал целовать мозоли на ладони, одну за другой. — Ты для меня лучше всех. Как бы ты ни выглядела, ты для меня затмила всех женщин. Ты веришь мне?

Я вспомнила слова матери Эдриана:

— Я верю, что ты знал свою жену. Но знаешь ли ты меня? Ты никогда не интересовался мной. Никогда не спрашивал, например, о моем детстве.

— Я боялся спрашивать тебя о нем, потому что полагал, что тебе неловко рассказывать. Ведь ты росла в неполной семье. Я помню твое нежелание рассказывать историю своих родителей при первой встрече. Но даже не зная многого о тебе, я прекрасно понял, какой ты человек. Ты помнишь, что я сказал тебе, когда делал предложение?

Я помнила.

— Что я умная и храбрая, и только это важно. Значит, тебе все равно, что я виталистка?

— Скажу честно: когда я понял, что ты о себе скрывала все это время, я был потрясен. Я был задет. Я почувствовал себя обманутым. Но потом, день за днем думая обо всем этом, я все лучше понимал, почему ты молчала. Сложно довериться служащему в Дозоре стихийнику, который ненавидит магов жизни. Я даже не представляю, сколько мужества тебе потребовалось, чтобы оставаться в нашем доме, когда ты узнала, кто я.