Книга Избранница сильнейшего мага, страница 38 – Екатерина Политова

К вечеру моя рука ныла на все лады, я столько не писала уже давно. А голова гудела от новых терминов.

— На сегодня всё, не пытайся запомнить сейчас. Лучше перечитай завтра утром несколько раз, — произнес Адам, поднимаясь со своего места. — Мне надо поработать, а ты отдыхай.

— Ректор, — тихо выпалила я, не глядя ему в глаза. — Зимний бал через неделю. Я пропущу его, да?

— Обычно студенты его пропускают, если у них есть нерешённые проблемы с учебой, — отозвался фон Кирс.

— Я поняла, — кивнула я грустно.

За неделю мне весь этот объем новых знаний просто не осилить. Я уже провела тут неделю, но двигалась не так уж и быстро. Да и невозможно это было чисто физически, плюс я начинала всё больше уставать.

Ректор ушел, закрыв за собой дверь башни, которая как всегда защелкнулась за замок. В ночи я слышала сквозь сон его шаги на этаже выше. Алайре я разрешила поспать со мной и птица пригрелась у моего бока.

Однако проснувшись утром, я почувствовала что-то неладное.

Комната была освещена мягким светом, а в воздухе витало странное ощущение магии.

Едва я открыла глаза, как почти сразу увидела его - на двери шкафа висело платье.

Я замерла, не веря собственным глазам. Это было не просто платье — глубокий оттенок темного сапфира, тонкая ткань вышитая сверкающими камнями, струящаяся так, словно была соткана из магии Бездны и воды одновременно. Это была магия творцов, лучших творцов.

На столе возле кровати лежала записка, написанная почерком Адама. Я осторожно взяла её и прочитала:

“Надеюсь, ты справишься до бала. Иначе придется вернуть это платье в магазин.”

Дверь башни открылась мягко, и я услышала его шаги. Точные, размеренные. Сегодня ректор немного раньше вернулся в башню.

Я оторвала взгляд от стола, где разложила свои тетради и записи. За эти несколько дней учебники и формулы стали всем моим миром. Каждый знак, каждое уравнение — это был его голос, который я слышала в своей голове. И он то и дело указывал мне на ошибки.

Он был одет в черное пальто и от него веяло уличной прохладой. Адам прошел в гостину, снял черные перчатки и аккуратно положил их на другой половине стола возле учебников, даже не глядя на меня. Я вскочила из-за стола и, схватив конспекты, подошла к нему.

— Ректор… — начала я, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Я, возможно, что-то не так поняла в формулах, но...

Он поднял бровь.

— Что там? Покажи.

Я схватила один из своих листов, положила перед ним и взволнованно указала карандашом на формулы.

— Я перепроверила всё четыре раза, — начала тараторить я. — Вот здесь… я поняла, что изменение в потоках, о которых вы говорили, связано с магической структурой. Вот этот и вот этот показатель указывают на то, что магия стала стабильнее, даже при том что она не подавлена, — произнесла я, уставившись на Адама, который внимательно и спокойно меня слушал. — Если бы стихия воздуха вот из этого показателя всё ещё была в той степени нестабильности, в какой должна быть, то здесь получилось бы число девять или десять, но… там четыре. Где я ошиблась, при проверке формулы?

Адам внимательно изучил мои записи. Затем попросил другие листы, где я перепроверяла рассчеты и их тоже очень внимательно прочитал, ведя пальцем от строчки к строчке.

— Здесь всё верно, — произнес он, подняв на меня глаза.