Книга Попаданка в списанную вдову. Хозяйка зимней ярмарки, страница 56 – Лилия Тимолаева

— Когда вы открывали ворота последний раз? — спросил он.

— Вечером. Потом Остап закрывал.

— Я закрывал своим, — сказал Остап. — Главный ваш оставался у вас.

— Он был на связке.

Ратмир взял у меня два оставшихся ключа, осмотрел кольцо. Оно было целым. Не разогнутым, не сломанным. Большой ключ сняли аккуратно.

Снаружи за воротами уже слышались первые голоса. Город просыпался. Люди шли смотреть, состоится ли признание трёх рядов. На востоке небо светлело тонкой ледяной полосой.

Остап ударил посохом по снегу.

— Без главного ключа ворота не открыть до первого звона.

Я посмотрела на закрытые створки, за которыми собирались люди, потом на три ряда, готовые принять утро. И только тогда поняла, что Злата всё-таки нанесла удар раньше рассвета.

Главный ключ от ворот исчез.

Глава 8. Злата покупает город

Эта мысль не ударила сразу. Сначала я ещё продолжала смотреть на пустое место на связке, словно большой почерневший ключ мог вернуться от одного моего упрямого взгляда. Потом за воротами громче заговорили люди, кто-то засмеялся, кто-то постучал в створку кулаком, и реальность встала передо мной во весь рост.

Рассвет уже начинался.

Три ряда были готовы. Не идеально, не празднично, не так, как хотелось бы открыть настоящий зимний торг, но готовые достаточно, чтобы показать городу: ярмарка не мертва. На медовом ряду стояли свечи Ульяны и Аглаи, пряники, плетёные пояса Матрёны; на ткацком висели полотна Мирона, Настасьи и Рады; у ремесленного ряда под общим знаком лежали планки Савелия, скобы Ефима, колесо и ось Трифона. Записи были сделаны, взносы отмечены, места распределены, общий знак висел над каждой частью ряда.

И всё это могло стать ничем из-за одного отсутствующего куска железа.

— Не паникуем, — сказала я, хотя в первую очередь говорила это себе.

Остап посмотрел на меня так, что стало ясно: он уже готов паниковать за всех нас, но из уважения к старости и посоху держится.

— Без главного входа люди не зайдут, — сказал он. — А если не зайдут до первого звона, ряды не признают.

— Есть боковая калитка.

— Боковая ведёт к сторожке, там проход узкий, товар не пронесёшь, толпа застрянет, а городские скажут, что это не открытие торга.

Ратмир держал в руках мою связку с двумя оставшимися ключами. Он осмотрел кольцо ещё раз, провёл пальцем по металлу, где должен был висеть большой ключ, потом поднял голову к воротам. За ними уже слышалось больше голосов. Люди подходили, останавливались, спрашивали друг друга, почему не открывают. В этом ожидании было ещё любопытство, но очень скоро оно могло превратиться в насмешку.

— Кто имел к связке доступ? — спросил Ратмир.

— Я, — ответила я. — Она была у меня.

— Когда вы доставали её последний раз?

Я попыталась восстановить ночь по кускам: весовая, списки, общая стойка, Варвара у ворот, горячий взвар, книга, фонарь, разговор с Настасьей, спор о ремесленном ряде, Ратмирова отметка, Остап у лавок. Всё перемешивалось от усталости, но одно я помнила точно: связка лежала у меня в кармане. Я не передавала её никому.

— Вечером, когда проверяла лавки, — сказала я. — Потом не доставала.

— Карман могли разрезать?

Я провела рукой по ткани накидки. Целая. Подкладка тоже. Никакого следа.

— Нет.

Остап скрипнул зубами.