Книга Попаданка в списанную вдову. Хозяйка зимней ярмарки, страница 2 – Лилия Тимолаева

— Госпожа Ружинская, — сказал мужчина у окна, не меняя позы, — Совет задал вопрос госпоже Вороновой. Ответит она сама.

Злата перевела на него взгляд, улыбка её не исчезла, но стала острее.

— Разумеется, Ратмир Олегович. Я лишь хотела избавить присутствующих от лишней неловкости.

Ратмир Соколецкий.

Княжий пристав. Это имя тоже поднялось из чужой памяти, сопровождаемое осторожностью. Не друг. Не враг. Человек, который не нуждался в крике, чтобы его слушали. Человек, которому поручали неприятные решения, если требовалось, чтобы всё выглядело законно.

Председатель Совета постучал перстнем по столу.

— Ваш супруг, Всеволод Воронов, оставил после себя запутанные дела, тяжбы с ремесленными старостами, недоимки по зимним сборам и имущество, которое давно не приносит дохода. Совет не намерен перекладывать его ошибки на городскую казну.

Слово “ошибки” он произнёс так, что стало ясно: к ошибкам относили и меня.

— У моего мужа было имущество? — спросила я, ухватившись за единственное, что могло иметь значение.

Пожилой советник наконец поднял глаза. В них мелькнуло что-то неприятное: не вина, а опасение, что я зацепилась не за ту нитку.

— Был дом на Верхней улице, — сказал он. — Но дом заложен.

Злата легко коснулась меховой муфты.

— И будет разумно, если перейдёт в руки тех, кто способен привести его в порядок. Вы же понимаете, Соломея Андреевна, пустые стены не кормят вдову.

Я поняла не всё, но достаточно. Дом уже кому-то обещан. Деньги уже поделены. От меня требовалось только красиво исчезнуть, желательно с подписью, которая докажет, что я сама отказалась от остатков жизни.

— Что остаётся мне? — спросила я.

На этот раз ответил Ратмир. Он подошёл к столу, взял одну из папок и раскрыл её передо мной. Движения были точными, без желания смягчить удар.

— По решению Совета вам передаётся зимняя ярмарка на Северной окраине. Земля, торговые ряды, складские навесы, две сторожевые будки, старый колодец, весовая изба и права на сбор с мест, если торг будет восстановлен.

В зале кто-то кашлянул. Злата опустила глаза, пряча усмешку, но я успела заметить, как дрогнули уголки её губ.

— Если торг будет восстановлен, — повторила я.

— Именно, — сказал председатель. — В нынешнем состоянии ярмарка не представляет ценности.

— Тогда почему её передают мне вместе с долгами?

Вопрос вырвался раньше, чем я успела прикусить язык. Несколько человек посмотрели на меня иначе. До этого они ждали слёз, растерянности, может быть, мольбы. Вопросы им нравились меньше.

Писарь снова макнул перо, и на этот раз чернила сорвались с кончика крупной каплей прямо на край листа. Он побледнел и быстро прикрыл пятно ладонью. Я заметила это и запомнила. Писарь боялся не меня. Значит, в бумагах было что-то, чему не следовало оказаться на виду.

Ратмир перевернул страницу.

— Потому что права на сборы нельзя отделить от обязательств. За ярмаркой числятся невыплаченные городские подати, долг перед сторожевой управой, задолженность за ремонт мостовой и спорные платежи бывшим владельцам торговых мест.

— Бывшим?

— Мастера ушли.

— Сами?

Он впервые посмотрел прямо на меня. Глаза у него были серыми, тяжёлыми от сдержанности. Он мог соврать без труда, но по паузе я поняла: ответ был неудобным.

— В документах указано, что сами.