Книга Попаданка в списанную вдову. Хозяйка зимней ярмарки, страница 9 – Лилия Тимолаева

Я посмотрела на свои руки. Акт передачи в кожаной папке был прижат к груди так крепко, что края впивались в ладонь.

— Если бы знала, — ответила я, — наверное, выбрала бы момент с меньшим количеством свидетелей.

Ратмир перевёл взгляд на ворота. Надпись исчезла, но дерево вокруг старого знака ещё хранило слабый отблеск, похожий на свет под тонким слоем золы.

— Ярмарочный знак не загорался много лет.

— С тех пор, как закрыли торг?

— Дольше. Последний раз его видели при старой хозяйке.

— У этой ярмарки была хозяйка?

Он не ответил сразу. От этого короткого молчания мне стало ясно: да, была, и это не относилось к тем вещам, которые принято рассказывать вдове в первый день испытательного срока.

Я сделала шаг к центру каменного круга. Серебряные линии под снегом уже потускнели, но узор всё ещё угадывался: расходящиеся дороги, маленькие весы, ключи, связки нитей, молотки, чаши с монетами и какой-то знак, похожий на раскрытую ладонь. Снег вокруг моего сапога подтаял тонким ободком, хотя холода меньше не стало.

— Мне нужно понять, что здесь есть, — сказала я. — Не по описи Совета. По-настоящему.

— Сейчас лучше вернуться в город, — произнёс Ратмир. — До темноты осталось мало времени.

Я подняла на него глаза.

— У меня семь дней. Вы сами сказали, что честно считать нужно меньше. Если я уеду сейчас, к утру здесь будет не ярмарка, а чужой склад для чужих людей.

Он оглянулся на ворота, потом на пустые лавки. Мне показалось, он тоже это понимал. Злата Ружинская не стала бы ждать, пока я привыкну к новому имени и найду, где у Соломеи лежат тёплые перчатки. Если люди Совета уже знали о передаче, значит, слух пошёл по городу вместе с первыми санями. К вечеру о моей подписи будут говорить в гостиных дворах, в чайных лавках, у печников, в караульных, на кухнях чужих домов. К утру каждая крыса в Северине узнает, что списанная вдова получила мёртвую ярмарку.

— Осмотрим главный ряд и весовую избу, — решил Ратмир. — Без дальних складов. Там может быть опасно.

— Опасно из-за старых досок или из-за старых долгов?

— И то и другое иногда ломает шею.

Он сказал это сухо, без попытки напугать. Я кивнула и пошла вперёд, стараясь не смотреть на вывеску каждые несколько шагов. Хотелось убедиться, что она снова не вспыхнет и не выдаст мне ещё какую-нибудь тайну, к которой я окажусь не готова.

Главный ряд начинался справа от каменного круга. Когда-то здесь, наверное, было красиво: крепкие навесы, резные стойки, широкие прилавки, крючья для фонарей, таблички с именами мастеров. Сейчас снег лежал на досках неровными горбами. У первой лавки ставень сорвало с нижней петли, и он бился о стену при каждом порыве ветра. На двери второй лавки чёрной краской было выведено: “Вдове здесь не место”. Краска успела растечься по волокнам дерева, значит, писали не сегодня, но и не много лет назад.

Я остановилась перед надписью.

— Это прежней Соломее?

— Вероятно.

— За что её так ненавидели?

Ратмир подошёл ближе, посмотрел на дверь, потом на следы под ней. Снег был свежий, но у порога темнела утоптанная полоса. Кто-то приходил сюда недавно.

— Иногда ненавидят не за поступки, а за удобство, — сказал он. — На покойную репутацию легко повесить чужие решения.

Я не ожидала от него такой фразы. В ней не было тепла, но была внимательность. Та самая, с которой он в зале Совета заметил зачёркнутую строку и не дал председателю спрятать лист слишком быстро.