Книга После развода. Верну любовь, страница 32 – Лита Летинская

С кухни доносится приглушенный гул голосов. Они сидят, обсуждают все тихо, доносится только невнятный бубнеж. Ясину включили мультики и доверили пульт, не отнять теперь у него эту игрушку, намеренно или нет он то и дело прибавляет звук, задорные “колобки” все время рассуждают о жизни, в детском ее варианте, понятной для маленьких зрителей. А я хочу послушать, о чем разговаривают взрослые, нутром чувствую — обо мне речь и о сынишке. Сердце замирает, потом начинает частить, предчувствуя приговор или спасение.

Не выдерживаю, поднимаюсь с места, сын в безопасности и поглощен живыми картинками на экране.

Я на минуточку отойду, загляну на кухню невзначай. За водичкой, например.

Ох, как мандражно. Ноги ватные, в животе предательски холодеет. Каждый шаг по скрипучему ламинату отдается гулким эхом в висках.

Слышу последнюю фразу, низкий, спокойный голос Алана, решающий нашу судьбу с врачебной бесстрастностью:

— Давайте переезжайте в город, здесь вам легче будет…

Под ногами скрипит старый ламинат, Алан замолкает, оборачивается, смотрит на меня привычным холодным взглядом, такой можно назвать безразличным, он всегда так на меня смотрел, равнодушно. Но сейчас в этой холодности — странная надежда. Он не враг. Он никогда им и не был. Он — стена, которую мы с Русланом не смогли обойти, и которая теперь, рушась, предлагает нам выход.

— Так легче будет, вдали от всей этой катавасии в селе. Я вам квартиру снял парой этажей выше, если что, поддержу, чем смогу, на первых парах. Работу найдешь, малого в садик устроим… ему уже привыкать нужно, со сверстниками общаться, в школе трудно будет одинокому волчонку.

Он говорит это так просто, будто предлагает сходить в магазин. А не перевернуть всю жизнь. Переезд. Город. Чужие стены вместо родных, хоть и опостылевших, близких. Его предложение — это спасательный круг, брошенный тонущему. Но почему-то от него мурашки бегут по коже. Страшно. Страшно менять одну клетку на другую, даже более просторную.

Я стою в дверном проеме, чувствуя на себе тяжелые взгляды обоих. Один — мое прошлое, которое меня отпускает. Другой — мое будущее, которое еще нужно заслужить. И я не знаю, за что ухватиться.

В городе, вдали от сплетен, от осуждающих взглядов свекрови и золовки. В квартире, где все будет моим, где не будет призраков несчастливого замужества. Для Ясина. Для его будущего.

На Руслана поднять взгляд и вовсе страшно. После ночи этой, мне кажется, ничего нельзя скрыть. Не скрывает она своим темным пологом постыдную правду, как сдалась я на милость завоевателю.

Сердце колотится так, будто хочет выпрыгнуть из груди и прильнуть к тому, кто заставляет его биться так бешено.

Алан мужем моим никогда не был, а должна ли я испытывать стыд, что стою рядом с таким чужим, но таким родным в моей груди, что сердце стонет?

Стыд жжет щеки, но не может пересилить жгучую нежность, что разливалась по жилам от каждого его прикосновения. Словно ночь эта стерла не память, а какую-то невидимую преграду между нами, и теперь его руки на моей коже — это единственное место, где мне не больно и чувствовать.

Он притягивает к себе по свойски, одеревеневшие ноги не слушаются. Припадаю к его горячей груди, он высокий, даже сидя его макушка доходит мне до подбородка, пряди цвета смолы, блестят на свету, хочется прикоснуться, провести пальцами по короткому ежику. Но руки не слушаются, словно отнявшись от страха и неловкости ситуации. На глазах у моего мужа, его брата, обнимает меня, не стесняясь. Жгучий стыд затопляет невыносимостью.