Книга Пламя ада, страница 5 – Кармен Мола

Дон Кандидо Серра не мог отказать Леонор и без лишних слов отправился выполнять ее поручение… Молчаливость его была вызвана застенчивостью, обычно несвойственной мужчинам его возраста – ему ведь уже перевалило за пятьдесят. Итак, без лишних слов, желая угодить возлюбленной, он отправился на поиски официанта. Его стройная фигура разрезала толпу, будто нож. Остальные продолжали потешаться над тем, с каким энтузиазмом зрители подпевали дурацким стишкам.

Пение Пили и Леонор привлекло внимание сидевших за соседними столиками – песенка была известна всем, и во многих взглядах вспыхивало желание при виде хорошеньких хористок, которые сидят так близко…

— О, счастье! Счастье и смех! – воскликнул Ардериус при появлении шампанского. – Вот что нужно этому городу. Слишком долго Мадрид сетовал на королеву, невзгоды и нерадивых политиков. Настало время радоваться, ведь вместе с нескончаемым потоком слез утекает и сама жизнь. Прав я или нет, Кандидо, друг мой?

— Я первым начну тосковать по этим вечерам, когда вернусь в Гавану.

— Как, вы уже думаете об отъезде?

— Переговоры с правительством подходят к концу, но это вовсе не значит, что мы, плантаторы, приехавшие с Антильских островов, довольны результатом. Налоги по-прежнему слишком высоки.

— Чтобы получить хоть что-нибудь от нашей королевы, – вмешался Рамос Каррион, – придется переодеться монахиней, как Сор Патросиньо, или отрастить усы, как у сенатора Карлоса Марфори. Правда, в таком случае вы рискуете оказаться в ее постели, а лично я предпочел бы заплатить налоги, чем подвергнуться такому испытанию.

Поставив локти на стол, Леонор подперла щеки кулачками, будто капризная девчонка. Она знала, как привлечь внимание Кандидо, как сделать так, чтобы ему показалось, будто они одни в этом шумном зале, и чтобы он почувствовал, как нужен ей.

За столом все шутили и смеялись, появилась новая бутылка шампанского… Леонор начала опасаться, как бы от обычных шуток о королеве разговор не перешел к более серьезным темам, например, к генералу Приму и его требованиям свободы или к постоянно вспыхивающим мятежам с целью свергнуть Изабеллу II… Однако, к счастью, на сцене вдруг появился Сильверио Франконетти – певец, наполовину цыган, наполовину итальянец, невероятно крепкого сложения. Раньше он зарабатывал на жизнь, выступая пикадором, и, проведя десять лет в Америке, Аргентине и Уругвае, вернулся в Испанию.

Очередная жалоба Ардериуса на королеву стихла при звуках фламенко в драматическом стиле сигирийя.

— Простые песни он возвысил до уровня оперного искусства… – проговорил кто-то за соседним столом.

Шумные посетители кафе почтительно умолкли при звуках голоса, который уносил их в иной мир. Грустное пение, сопровождаемое гитарными переборами, словно невидимой преградой отделило слушателей от повседневной суеты, они будто парили в прозрачном пузыре. Леонор подумала: вот настоящее искусство! Казалось, что все в кафе были охвачены одним и тем же чувством… все, кроме Кандидо Серры. Леонор испытала легкое раздражение, заметив, что он не сводит с нее восхищенного взгляда и улыбается, как тот, кто готов пасть ниц перед Девой Марией. Леонор попыталась отвлечься и наслаждаться музыкой, но ничего не вышло. Покорность, которую Кандидо проявлял с начала их знакомства, заставляла ее чувствовать себя неловко: она играла им, дарила ложную надежду лишь для того, чтобы, пользуясь его положением, посещать лучшие рестораны и пить дорогое шампанское.