Книга Пламя ада, страница 36 – Кармен Мола

— Что доставило тебе самое большое удовольствие в жизни? Я сейчас не о бокале прекрасного шампанского или вкусной еде, и даже не о наслаждении, которое могут доставить женщины. Я о том моменте, когда эмоции перехлестывают через край, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Когда хочется плакать и смеяться одновременно.

Я был от природы сдержанным и испытывал неловкость при обсуждении столь интимных моментов. Не называя конкретных имен или событий, я ответил: единственное, что близко его описанию, – это любовь. Взрыв эмоций, способный вызвать эйфорию, а потом швырнуть в бездну тоски. Любовь меняет реальность, делает ее ярче и прекраснее.

— Ох уж это великое опьянение любовью! – засмеялся он. – Поверь, есть и другие способы достичь таких эмоций… То, что мы можем испытывать, не идет ни в какое сравнение с любовью.

О каких именно способах шла речь, мой друг не говорил. Он молчал, как ребенок, хранящий секрет, который кажется ему великим, и лишь подначивал меня, чтобы я продолжил описывать свои чувства. В такие моменты я будто становился путешественником, рассказывающим о чудесах, которые повидал в дальних странствиях.

«Ты узнаешь, когда будешь готов», – отвечал он, если я начинал настаивать, чтобы он объяснился.

В то время жизнь казалась мне необычайно простой. Мои успехи на острове, поначалу весьма скромные, становились все более заметными: дела, за которые я брался, шли гладко; вопросы, требующие решения со стороны властей, мгновенно улаживались, будто при моем приближении расступились бы даже воды Мертвого моря. Я быстро разбогател, переехал в новый дом, похожий на дворец, и обзавелся большим количеством рабов.

Мне не хотелось этого признавать, но в глубине души я понимал: за всеми моими успехами стоял он.

Это произошло во время антракта в театре «Такон». Как и в другие вечера, разговор вращался вокруг самой обсуждаемой в Гаване темы: обсуждали роль, которую генерал Прим сыграл в событиях в Мексике, и его противостояние с губернатором Кубы генерал-капитаном Серрано.

Прим действовал решительно, и многие считали его героем. Однако некоторые, особенно Серрано, находили его слишком амбициозным.

— Время покажет, что генерал Прим не ошибся. Как он сам сказал: «Монарх, взошедший на престол при поддержке иностранных штыков, не удержится на нем, когда этих подпорок не станет», – пробормотал мой друг, когда антракт закончился и мы пробирались к нашим местам. Он предпочитал не высказываться о сложившейся ситуации публично, хотя иногда делился со мной мыслями по этому поводу.

— Это правда, что ты с ним виделся?

Об этом поговаривали в салонах Гаваны, и мне было любопытно, правдивы ли эти слухи. Но мой друг лишь улыбнулся и сказал:

— На следующей неделе я собираюсь посетить свой первый сахарный завод на Кубе. Буду рад, если ты поедешь со мной. Очень хочу познакомить тебя с «Санта Каталиной де Баракоа». Думаю, ты готов.

В тот вечер я уже не мог думать о спектакле. Из множества тайн, так и не раскрытых за время нашей дружбы, самым интригующим было то, что мой друг никогда не рассказывал, как добился своего положения. Именно поэтому мне так хотелось увидеть его кофейную плантацию на востоке острова, о которой он упоминал лишь вскользь, и сахарный завод, почти не приносивший дохода. Я думал об этом весь вечер в театре и все дни, остававшиеся до нашего отъезда.