Книга Пламя ада, страница 33 – Кармен Мола

— Мне нужно ее увидеть, – настаивал Мауро.

Пили постепенно теряла легкомысленный настрой, с которым сперва пыталась общаться с Мауро. Ее глаза наполнились слезами. Она глубоко вздохнула и призналась, что Леонор о нем уже и не вспоминает.

— Поначалу она много о тебе говорила. Не потому, что влюбилась, не подумай, просто она чувствовала себя обязанной – ведь ты ее спас. Она называла тебя доктором-недоучкой.

Мауро улыбнулся, услышав прозвище, которым наградила его Леонор. А может быть, этой улыбкой он пытался смягчить укол в свой адрес, так явно звучавший в словах Пили: Леонор уже перестала о нем говорить. Наверное, она совсем его забыла.

— Она ждала тебя на каждое выступление. Искала среди публики, выглядывая из кулис. Я все спрашивала, зачем она это делает… Думаю, она хотела поблагодарить тебя за помощь.

Мауро заметил, как сквозь облака на пасмурном небе пробились солнечные лучи. Значит, Леонор ждала, что он придет на ее выступление! Как и положено несчастному влюбленному, который радуется любым крохам, Мауро ухватился за эту фразу и представил себе тоскующую Леонор, тайно влюбленную в него так сильно, что она даже не поделилась этим с лучшей подругой.

— Ей тяжело пришлось. Полицейский обвинил ее в убийстве солдата во время «сержантады».

— Пожалуйста, Пили, скажи, где она. Я могу ей помочь.

— Нет, Мауро, ты больше ничем ей не поможешь. – Пили глубоко вздохнула и добавила: – Леонор сейчас на корабле, который плывет на Кубу.

Океан раскинулся вокруг, будто бескрайняя равнина кобальтового цвета. Леонор никогда не видела моря, и теперь ей казалось, будто она на другой планете. Все так быстро изменилось, что она не узнавала саму себя в зеркале каюты, пока горничная застегивала ей платье на спине.

— Вас уже ждут.

Маленькая нервная горничная закончила укладывать волосы Леонор в высокую прическу. С самого отплытия Леонор было комфортнее с ней, чем с пассажирами первого класса парохода «Сьюдад Кондаль», направляющегося в Гавану.

Леонор медленно шла по палубе, наблюдая, как закатное солнце тонет в Атлантике, омывающей судно волнами, в которых сверкали золотые блики. На носу корабля стояли его владелец Энрике Олосага со своей женой Терезой Баньолес и другие плантаторы. Они провели в Мадриде много месяцев, ведя переговоры с правительством. Самому молодому из них, Арсенио Боаде, было около сорока лет. Почти каждый вечер Леонор ужинала в их компании. Разговор за столом почти всегда начинался с королевы Изабеллы II или рассуждений о будущем Кубы, но неумолимо, как слон, предчувствующий свою смерть и следующий по тропинке на слоновье кладбище, скатывался к обсуждению предстоящего на судне события. Под звуки скрипок, исполняющих музыку Бетховена и Бизе, Леонор проследует на бак, и капитан Гамбоа проведет торжественную церемонию. Среди деликатесов, закупленных во время последней остановки, были шампанское, устрицы, куропатки, французские сыры и молочный поросенок…

Все, что так долго планировалось, теперь воплощалось в жизнь. Леонор теребила шлейф бежевого муслинового свадебного платья, которое служанка помогла ей надеть. Кандидо Серра ждал ее, стоя рядом с капитаном. Подтянутый и улыбающийся, он в своем костюме выглядел безупречно.

Кандидо считал, что это самый простой вариант ее спасения. Леонор пошла на это, уверяя себя, что происходящее – выдумка, очередная роль в спектакле. Однако уверенность в том, что никакой другой жизни, кроме этой, у нее больше не осталось, заставляла ее замедлить шаг. Она понимала: это ничего не изменит, – и чувствовала себя заключенной, оттягивающей время казни.