Книга Болотное предание, страница 94 – Ольга Лопатина

Когда же в их весь с позором изгнали бывшую княгиню и её бабку, то властолюбивая Людмила малость укоротила свой длинный язык. Порой Свинья думала, что её мачеха владеет колдовскими чарами, и в этом девушка не ошиблась.

А потом Свинья с удивлением узнала, что Осинка, раньше глумившаяся над ней, увела жениха у той самой Чистозваны, которую постоянно приводили дочери лесоруба в пример.

А дальше был тот вечер в месяце серпене, когда отмечали день подателя ветров, Стрибога. Тогда Свинья и спозналась с красивым, как сам Лель, гончаром Вадимом, приходившимся мужем той самой зловредной Осинке, которая своими насмешками изрядно отравила детство дочери Горазда. С годами наивности в Свинье изрядно поубавилось, да и сама бывшая безответница изменилась разительно. Она больше не слушала свою бабушку, а прислушивалась к советам тёртых жизнью, замужних баб и хитрых вдовиц, которые могли заманить в свои силки любого, даже самого опасного зверя.

Вадим частенько погуливал от жены, которая пилила его, утомляла своим обожанием и ела поедом. Вот и не устоял перед красивой, грудастой да задорной мокшанкой, которая смотрела на него, как на Ярилу, сошедшего с небес на землю.

Свинья к тому времени уже умела любиться, а любовник высказал больше пыла, чем умения, но девушка стала его наставницей, чем и заинтриговала Вадима. Обычно его любушки или изображали восторг, как та вдова, с которой он сошёлся месяц назад, или молча терпели его напор, как Чистозвана, о которой гончар вспоминал с какой-то волчьей тоской, или разделяли его пыл с бесстыдством, которое быстро приедалось Вадиму. Такова была любострастная и ненасытная Осинка. Ненавистная и постылая жена, сломавшая жизнь Вадиму. Но Вадим любил детей и не мог бросить женщину, которая зачреватела от него.

А тут засидевшаяся в вековухах красавица, которую Вадим рассчитывал лишить постылого девичества, сама обучает его очень многому. Благодаря Свинье Вадим узнал, что женщины любят ласку, нежность мужскую фантазию, а не только безумный пыл. Возможно, поэтому Чистозвана и потянулась к ласковому чародею. Но думать о бывшей неверной невесте казалось кощунством рядом с такой миленькой, обольстительной и восхитительной женщиной. Позже Вадим рассказал ей об утонувшем брате, о вероломной Осинке, о своей горести сердечной. А Свинья умудрилась подобрать именно те слова, которые парень хотел услышать. А потом рассказала и о себе, упомянув, что стала такой из-за своего детства, и нет вины Вадима в том, что он всего боится. Как-то Вадим со Свиньёй решили прогуляться в лесу и на них напали разбойники. Вадим решил бежать, но увидел широко раскрытые серо-голубые глаза, полные надежды и решился. Он походил на медведя, который защищает свою самку. Но его остановил окрик Свиньи и её радостный смех.

— Довольно, Вадим. Это была шутка.

— Шутка?

— Само собой. Это мужья моих лучших подруг. Но теперь ты не боишься ничего. Сначала я уговорила тебя прогуляться по лесу, а потом ты преодолел свой страх.

— Да пошла ты со своими шуточками…

Вадим дулся ровно три месяца. А потом обида как-то мгновенно схлынула. Осинка бы у него в ногах валялась бы, засылала бы свою бабку, чтоб её молния Перуна поразила. А Свинья умудрилась не только его плоть потешить, но и сердце затронуть. Пришёл Вадим мириться к своей любушке, да без гостинца было как-то неудобно являться и услышал на ярмарке, что Горазд дочь свою замуж отдаёт. Вадим в спешке купил браслет из серебряной проволоки со смарагдами по баснословной цене, даже не торгуясь. Осинке жалко было купить даже медное наручье, а для Чистозваны и Свиньи он денег не жалел. Подоспел как раз на свадьбу. Только выдавали меньшую сестру его милашки. Да ни за кого-нибудь, а за купца именитого из Златокаменска. А страхолюдина Ясна так и хлюпала большим прыщавым носом. Видно было, что глянулся молодой купец мачехиной дочке. Хотя скорей её надо было назвать Свиньёй, а Свинью — Ясной. Глаза у его милушки ясные, как звезды в дивную зимнюю ночь, когда облака, похожие на белёсый туман не заволакивают злато да серебро светил. А сейчас лохматые, как нестриженые овцы, тучи паслись на обширном небосклоне. Но тут улыбнулась его любушка, и сам Вадим ответил весьма глупой улыбкой. Он улыбался тому, что любим, что в его жизни снова появилась радость долгожданная и тому, что приятно преподносить дары той, которую любишь.