Книга Болотное предание, страница 91 – Ольга Лопатина

Тут-то Снежица поняла, что своей воспитательной мерой она изрядно перегнула палку. И в кого только Свинья такая странноватая? Она была эмоциональна, но все считали её себе на уме. С этого дня в детском умишке дочери лесоруба укоренилась мысль, что к людям надо подходить только, когда они первыми тебя позовут. Иначе можно прослыть простушкой навязчивой. Если юный Велислав не общался с окружающими, потому что сам того не хотел, то настырная и общительная Свинья благодаря бабкиному выговору превратилась в довольно скрытную и неуверенную в себе девочку. Словом можно убить, можно смягчить и ожесточить сердце. Теперь крепкая белокурая девочка дичилась своих ровесников и открывалась только перед самыми близкими друзьями. Детский ум и сердце подобны хрупкой яичной скорлупе, которую просто разбить, воску, из которого можно вылепить всё, что угодно, и губке, которая впитывает речи взрослых. Именно детские впечатления остаются самыми сильными и влияют на характер, Долю и убеждения взрослого человека. Только от родителей, бабушек, дедушек и прочих окружающих зависит дальнейшее грядущее ребёнка.

Свинья стала лучшей рукодельницей в веси Локсти, но смертельно боялась мёртвых животных, что было не самым лучшим качеством для дочки охотника. Она могла напугаться задушенной котом мышки, разодранного голубя, мёртвой кошки али псицы. Коты оказались гораздо умнее бабушки своей маленькой хозяйки. Отныне они съедали мышей, а выпотрошенных голубей приносили в дар соседке, которая их иногда подкармливала. Позднее любимый кот Свиньи, к тому времени ставшей уже славницей, в довольно преклонном возрасте ушёл умирать в лес. А когда Горазд по приказу своей новой суложи сделал перестановку в избе, то обнаружил уже засохших мышей, которых кот припрятал от пугливой хозяйки. Едва отец приходил из леса с добычей, как старшая дочь забивалась в самый дальний угол избы, чтобы не видеть мёртвых животных и их освежёванные туши. От мяса, впрочем, девушка не отказывалась. Напротив, самой худшей пыткой для Свиньи было есть коренья, запивая их квасом. Она не выносила круп, если они не были сдобрены мясом и рыбой. Растительная пища очень быстро приедалась ей.

Сверстники считали её медлительной, недалёкой и тупой, не давая себе труда узнать девушку поближе. Когда человека травят, словно дикого зверя, то смешно ожидать, что он проявит чудеса смекалки, остроумия, храбрости и сноровки. Так и Свинья сжималась в комочек, видя своих гонителей. Она была очень высокой для славницы, довольно крупной, в меру полной и статной девушкой, но из-за робости не могла дать отпор своим обидчикам. Уже после очередной нахлобучки пригожница принималась фантазировать, как бы она ответила своим мучителям. Ведь сил у неё было больше, чем у хлипких мальчишек, которые компенсировали недостаток роста избытком нахальства. Были у Свиньи и подруги, которые, узнав её поближе, удивлялись, почему вся весь считает лесорубову дщерь набитой дурочкой. С ними она держалась прямо и даже немного нахально, была общительной и болтливой, любила сыпать остротами да заразительно смеяться. Но стоило ей оказаться в кругу дерзких насмешников и наглецов, травивших её, словно беззащитную оленуху, как девушка становилась замкнутой, скованной и робкой. Так было до тех пор, пока один беззастенчивый и злоехидный юнец не попытался при всех задрать безответной и застенчивой Свинье подол. Тут девушка вошла в такой раж, что все дались диву. Она слишком долго терпела издевательства, надеясь, что обидчики злонамеренные отцепятся, оценив её спокойствие. Бабка Снежица так и говорила: