Книга Болотное предание, страница 78 – Ольга Лопатина

— Почему все мои любимые люди так или иначе покидают меня? — в её голосе слышалась неподдельная боль, — За что?

— Мы не можем знать волю Богов, но я обещаю, что никогда не покину тебя и попытаюсь расколдовать Оленя. По крайней мере, скорее всего, нежить сюда не сунется, а что касается…

Но речь Велислава, которой Чистозвана жадно внимала, была прервана криками под окнами, от которых девушка снова задрожала.

— Головница! Ведьма! Чародейка! Погубительница невинных! Оборотница!

Чистозвана, чью тоненькую ручку крепко держал Велислав, почувствовала его дрожь и изумилась этому больше, чем крикам, полным люти и ненависти. Никогда ещё она не видела Велислава слабым и боящимся других людей. Прошло немного времени, но оно показалось им обоим вечностью. Наконец Велислав снял рогатину со стены, на которой висело охотничье оружие и боевые трофеи Чистозваны и Беломила, и стремительной походкой вышел к беснующимися веснякам.

— Вы вконец ополоумели?

— Мы-то в своём уме, а ты, похоже растерял свой ум в постели моей внучки, мудрейший кудесник, — торжествовала Величана.

Остальные весняки всё же прятали глаза. Одно дело потребовать выдачи колдуньи, а другое — оскорбить кудесника, который столько сделал для их веси. Но реакция волхва поразила всех.

— А ты, что лучину держала, старая ведьма? А о вашем уме, весняки, я был несравненно лучшего мнения. Кто обвиняет Чистозвану? Может быть, ты Синеслава, которая обобрала сначала сироту, а потом доверчивых весняков? Или ты, Вадим, который бросил девицу ради княжеской прихоти, а после предложил ей роль волочайки?

— Я видел вас на берегу реки в Купалу, — вызывающе сказал Вадим. С сердца волхва упал камень. Вадим ничего не знает и не может служить видоком, иначе она сказал бы про лес. Или он думает, что кудесник будет возражать и тем самым уличит себя? Большая беда дурней, что они весь человеческий род по себе меряют.

— Ты? — издевательски расхохотался Велислав. — Видел? Да твоё зрение таково, что ты можешь принять волхва за оборотня. А может тебе померещилось, что я любодействовал с этой девицей, которую опекаю, как младшую сестру? А может на тебя сам Чернобог морок наслал и ты решил убить кудесника? А осиновый кол выбрал, чтобы всем глаза отвести. Проткни человека осиновым колом, он тоже не выживет. Тоже мне видок нашёлся!

В толпе раздались смешки. Охотничий азарт стал потихоньку спадать на нет. — Так в чём дело-то?

— Мой правнук испортился, — драматически провозгласила Величана.

— Как испортился? Он, что хлеб, в котором завелась спорынья?

Некоторые весняки загоготали, как гуси. Велислав знал, что делал. Смех охлаждает самые горячие головы.

— Практически. У него выросло медвежье ухо.

— Так у него теперь три уха? — продолжал скоморошничать Велислав.

— Я неправильно выразилась. Одно ухо у него человеческое, а второе медвежье.

— А вы ничего не делали с мальчиком? Какие-то странные вещи происходят в вашей семье. Одного ребятёнка унёс гусь, а у другого — одно ухо стало медвежьим. Да и сын ваш после смерти стал упырём. И прялка ваша чуть всю весь не погубила. Это о чём-то говорит?

Чистозвана, незаметно вышедшая на крыльцо, впитывала, как губка дерзкие речи своего любого. Наконец-то она могла признаться себе в том, что сумела по достоинству оценить заботу, любовь и нежность, которые ей так щедро дарил кудесник. Она ощутила, что её неразумное сердце поёт и тянется к нему. На какой-то миг она даже забыла про Оленя, поскольку счастье себялюбиво. Ей захотелось прижаться к груди возлюбленного, покаяться в своей слепоте и ощутить пьянящее счастье разделённой любви. До этого она разделяла только его страсть, пусть со всем пылом, но всё же… Тут она бросила взгляд на ель, и её сердце горестно сжалось от боли утраты. Но возможно, так будет лучше для всех. Олень останется для неё вечно живым. Его тело не истлеет в земле. Эта ель будет славным курганом герою, который не побоялся бросить вызов нежити.